Батарея
Шрифт:
– И все же не объяснились. Не объяснились, – еще напористее уличала его баронесса, уже сидя в небольшом ресторанчике, расположенном рядом с портом, в котором капитан-лейтенант заказал отдельный столик в импровизированной кабинке.
– В таком случае непонятно, почему ваша реакция на мою сдержанность оказалась столь запоздалой и нервной?
– Тем, что в разговорах с некоторыми офицерами абвера влюбленно уверяете их, будто в моем лице все разведки мира получат агента, который значительно превзойдет саму Мату Хари? Это ж как нужно было влюбиться в женщину,
– Ах, вот вы о чем!
– И не только.
– Каюсь, такой разговор состоялся. Правда, мне и в голову не могло прийти, что этот русский кретин Веденин решится выложить вам подробности нашей беседы. Однако не в этом дело. Говорите прямо: вы хотите опротестовать мое сравнение? Вам неприятен образ этой шпионки-танцовщицы?
– Если честно, хочу понять, по каким признакам вы определили, что мне удастся превзойти Мату Хари. Каюсь, до вчерашнего дня мне мало что было известно об этой женщине, так, в общих чертах…
Литкопф подождал, пока официант наполнит бокалы красным вином местного разлива, а затем, сдержанно улыбнувшись, произнес:
– Будет проще, если для начала мы поймем, какие линии судьбы и какие черты объединяют вас. Как и Мата Хари, вы сотрудничаете с несколькими разведками мира; как и она, удивительно красивы и бесстрашны; как и она, вращаетесь исключительно в среде военных. Во время суда, который приговорил Мату Хари к смертной казни, судья поинтересовался, почему ее любовниками всегда были офицеры воюющих стран. На что Маргарет Целле, таковым было настоящее имя Маты Хари, ответила, что штатские мужчины ее вообще никогда не интересовали, поскольку в ее глазах офицер всегда оставался существом высшего порядка, человеком, способным рисковать в любой ситуации. Поэтому не случайно муж ее тоже был офицером в чине капитана. Мало того, она прямо заявила судье: «Если я любила, то только военных, в какой бы армии они ни служили, из какой бы страны ни были».
– Вы сказали, что муж Маргарет служил в чине капитана?
– Вас поражает, что, как и я, грешный, он не вышел чином? Но ведь моя флотская карьера еще только начинается.
Валерия грустно улыбнулась, вспомнила рослую, плотную фигуру капитана Гродова и, почти залпом опустошив бокал, рассмеялась:
– При чем здесь вы, господин Литкопф? При чем здесь вы?! Лично вас это никоим образом не касается. – Баронесса выдержала паузу и, заметив, что очень огорчила этим командира «Дакии», положила свою руку на его, нервно вздрагивающую.
– Но ведь вас заинтриговало то, что муж Маты Хари был капитаном.
– Смиритесь с тем, что я имела в виду другого капитана. Что же касается вас, то я уверена, что, прежде чем полностью завладеть состоянием своего папаши, вы обязательно дослужитесь до адмирала.
– Вы угадали мою мечту.
– И, в отличие от вашего папаши-магната, готова поддерживать вас в этом служебном рвении. Сам же Карл Литкопф считает вас прожигателем жизни, а вашу службу на яхте – непростительной тратой времени.
– Но ведь вы понимаете, что он не прав.
– Кажется,
– Когда судья спросил Маргарет, почему она, высокооплачиваемая проститутка, решила связать свою жизнь с французской разведкой, та ответила: «Я не хотела быть шпионкой, просто мне нужны были деньги, а на панель я идти уже не могла».
– Слава богу, в отличие от Маты Хари, я еще и на панели способна поработать, если вы намекаете именно на это.
– Наоборот, хотел подчеркнуть, что, в отличие от Маргарет, вы – аристократка, которая никогда не опускалась до панели; к тому же вы не падки на деньги.
– И, заметьте, это еще не все мои недостатки, – призывно улыбнулась Валерия. – К тому моменту, когда меня будут судить как агента всех европейских разведок, их наберется значительно больше.
– Нет-нет, вас никто не станет судить; к тому же я никоим образом не хотел…
– Уймитесь, капитан-лейтенант, уймитесь, – прервала его Валерия. – Мне не нужны ваши оправдания. Я всего лишь жду той заключительной фразы, ради которой вы разоряетесь в этом ресторанчике и вообще затеяли весь этот умилительный разговор.
Литкопф с минуту нервно барабанил пальцами по столу, и баронессе едва хватило выдержки, чтобы не заставить его прекратить эту «барабанную дробь перед казнью».
– Выходите за меня замуж, баронесса.
– Ну, наконец-то!
– Считаю, что мы составили бы неплохую пару.
– А кто способен усомниться в этом?
– Мой отец поможет вывести вас из-под власти германской, румынской и всех прочих разведок. Мы, Литкопфы, всегда ощущали нехватку титулованной родословной, зато мы уже давно не ощущаем нехватки денег и недвижимости.
– Вот с этого и следовало бы начинать, капитан-лейтенант, а не сравнивать меня с какой-то там, извините, Матой Харой, – умышленно исказила она кличку шпионки-танцовщицы, – или как ее там зовут на самом деле. И мой вам совет: если хотите завоевать меня, да к тому же вместе с моим титулом и моей родословной, старайтесь, капитан-лейтенант, все-таки быть больше капитаном, нежели лейтенантом.
– Мы с отцом предпримем все возможное, дабы уже к началу следующего года я был повышен в чине до капитана третьего ранга. Чтобы в своем высокородном обществе вы, баронесса, не чувствовали себя униженной положением своего супруга.
– Кажется, вы так ничего и не поняли, лейтенант-капитан, – умышленно исказила Валерия его чин. – И уже это наводит на грустные размышления.
В течение нескольких последующих дней гарнизон укрепрайона продолжал создавать оборонный пояс вокруг батареи, дополняя его второй линией окопов, щелями и блиндажами. Кроме того, на подходах к первой линии бойцы соорудили два мощных «камнемета» – большие ящики с гравием, под которыми был заложен динамит. Именно они должны были стать неким секретным оружием комендоров в случае прорыва общей линии обороны.