Базз

Перрин Карли

— В его доме? В воскресенье?

Лори кивает, а мое сердце перестает стучать. Она наверняка приходила, чтобы помириться с ним. Затаив дыхание, я жду, когда Лори сообщит, что они снова вместе. Когда разобьет мне сердце.

— Я считаю, что ты поступил по-взрослому, извинившись перед ним. Ты поступил правильно.

Я пожимаю плечами.

— Ну, он посчитал иначе.

— Дай ему немного времени. Я уверена, что, в конце концов, он это оценит.

Дать ему немного времени? Походу, это означает, что я точно буду видеться

с ним в будущем.

— Как скажешь, — бормочу я, глядя себе под ноги. Я не могу даже смотреть на нее. Стопудово боль нарисована на моем гребаном лице.

— Базз, посмотри на меня, — я вздыхаю и делаю, как она попросила. — Я была там в воскресенье, чтобы забрать свои вещи, — сердце оживает и начинает бешено колотиться. — И для завершенности.

— Удачно?

— Да. Мы оба понимали, что все кончено. Но я сожалею, что это растянулось. Пришло время всем нам начать новую главу.

Как же мне хочется быть частью ее новой главы!

Я поворачиваюсь к ней лицом.

— Послушай, Лор. Я знаю, как тяжело меня любить. Я знаю, что это может показаться огромным риском. Но я хочу, чтобы ты знала, что если ты пойдешь на риск, я проведу остаток жизни, доказывая тебе, что ты не ошиблась.

— На днях Джон сказал тебе нечто такое, что не выходило у меня из головы. Он сказал, что любви недостаточно. Что ж, он ошибался. Любви достаточно. Любви всегда будет достаточно. Может, не для него, но для меня. Пару недель назад ты упомянул, что если два человека не могут держаться друг от друга подальше, то, возможно, им и не стоит. Тогда я не хотела в это верить, потому что чувствовала себя виноватой, но ты был прав. Я пыталась бороться с этим, но хватит. Жизнь слишком коротка. В конце концов, когда мы состаримся и поседеем, любовь будет единственным, что у нас останется. Единственное, что будет иметь значение — люди вокруг нас. Я хочу, чтобы ты был там со мной, Базз. Я хочу тебя. Я хочу нас.

— Ты уверена?

— Абсолютно. И для протокола, тебя легко любить. Трудно не любить тебя.

— Да, пожалуйста, не пытайся снова пробовать это делать.

Она смеется.

— Я так по тебе скучала.

— Я тоже скучал, — беру ее лицо в ладони и нежно целую, наверстывая упущенное. Лори взвизгивает, когда я осторожно поднимаю ее на руки и несу в спальню. — Ну, я думаю, нам надо пойти и наделать детишек. Ой, мы ведь уже это сделали!

Она хихикает.

— Да, в этом больше нет необходимости, — она вздыхает, изображая разочарование. — Ну что ж, думаю, тогда почитаем электронные книги.

Я возвращаю нас в гостиную.

— О да, чуть ее не забыл.

Она улыбается.

— Не думала, что ты так сильно ее полюбил.

Я наклоняюсь, чтобы Лори могла взять книгу со стола.

— Ага. Чертовски сильно, — отношу Лори обратно в спальню и пинком открываю дверь, добавляя, — А еще полюбил порно.

Я опускаю девушку на кровать. Она — мой мир.

Добраться до этого момента было нелегко, но оно того стоило.

Эпилог

Двенадцать месяцев

спустя

— Должен признаться, — говорю Мейсону, оглядывая комнату и сотни счастливых улыбающихся лиц, — из всех твоих свадеб эта определенно самая лучшая.

Он хихикает.

— Из всех моих свадеб? Иди трахни себя.

— О, уверен, что с этим мне поможет Лори. Может, одолжишь номер для новобрачных?

Мейсон изображает шок.

— Подожди, ты все еще трахаешься? Я думал, все веселье прекращается после рождения ребенка.

— Не, чувак, — отвечаю я, пытаясь сохранить серьезное лицо. Конечно, наша сексуальная жизнь стала не такой активной с появлением малыша, но не остановилась. Но ему никогда не признаюсь, что последние пять месяцев большую часть времени наша кровать используется для сна. Если четыре часа урывчатого сна можно классифицировать как сон. — Гормоны Лори бушуют. Бывают дни, когда я выдыхаюсь. Мы делаем это минимум дважды в день.

Прямо-таки игра «Две правды, одна ложь».

— Как бы не так! — говорит Лори, появляясь из ниоткуда. Клянусь, она чертова волшебница, или, может, волшебник я, потому что могу вызвать ее в самое неподходящее время.

— А вот и мой маленький приятель, — улюлюкает Мейсон, словно идиот, когда Лори протягивает ему ребенка. — Я же просил тебя не оставлять меня наедине с папочкой.

— Ты отлично смотришься с ребенком, брат.

Он подмигивает и, понизив голос, шепчет:

— У нас много надежд на медовый месяц.

Лори понимающе улыбается.

— Из вас получатся замечательные родители.

— Тогда сегодня ты назначаешься дежурным по подгузникам, — заявляю я, похлопывая друга по спине. — Поверь мне, практика не помешает. Главное убедись, что он не обмочит твой костюм, — краем глаза я замечаю Софию, шаркающую к нам. Не представляю, как она до сих пор не споткнулась о свое длинное платье цвета слоновой кости. — Эй, обломщица, — достаточно тихо приветствую ее, чтобы старушка за ее спиной не услышала.

София закатывает глаза.

— Не смешно, Базз. Это было не смешным первые пятьдесят раз, и это все еще не смешно сейчас, — она машет женщине позади нее, а затем бросает на меня резкий взгляд, как бы говоря: «Веди себя хорошо». — Познакомьтесь с моей бабушкой.

— Да быть такого не может! Я думал, вы сестры! Вы слишком молоды, чтобы быть бабушкой. Покажите мне ваши документы, юная леди.

Старушка хихикает.

— Эти строки больше не действуют на меня, мальчик.

Лори смеется.

— О, я соскучилась по тебе. Давненько не виделись, Вэл.

— Я тоже скучала по тебе, дорогая. Умираю, как хочу взглянуть на твоего малыша, — она поворачивается к Мейсону, раскинув руки. — Давай, дай мне его, — он явно понимает, что спорить не стоит, поэтому делает то, что ему говорят. — О боже, — улыбается женщина, поглаживая до смешного пухлые щеки ребенка. — Разве ты не самое прекрасное на свете создание? Я могу съесть тебя! Ам! — она смотрит на меня, потом снова на ребенка. — Возможно, я заберу тебя с собой.