БЧ. Том 5
Шрифт:
— Хочу, мам, — говорит тут же Алла. — Очень хочу.
— Хорошо, дочка, — на импульсе Лидия вскакивает и оглядывает себя расстроенно.
Я поднимаю бровь. Чего это она?
— Ваше присутствие на обсуждении вовсе не нужно, — с полувзгляда понимает ее София. — Мы возьмем всё в свои руки.
Ага, теперь понял. Переживала, что переодеться не успеет. В домашнем платье же неловко являться на общем собрании. Ох, уж эти женщины.
На этом Лидия удаляется, робко поглядывая в мою сторону. Быстро же она согласилась дочь отдать за такого
— Девочки, переодевайтесь, — командует София голосом воспитательницы Института благородных девиц.
Девушки сразу же достают Биохазарды и активируют гаджеты, прикрепив их к мильфиновым пластинам на куртках. Леди Паучиха, Горгулья, Носорог и Волчица являются в демоническом облике. Полисплав запаковывает девушек в серебристые доспехи. Разбуженные Дары Хаоса преображают нанобобиков. Падают на густой ворс ковра пушистые «мохнатки» Белоснежки, на плечах Вики распухают тяжелые наплечники, Кали оскаливается широким ртом на угловатом шлеме, Алла скромно убирает за спину стальные крылышки. Красотки, аж загляделся на их стальные буферочки и крутые бедра.
— Бес, — отрывает от созерцания прекрасным Алла-Горгулья, — тебя ждет в соседней комнате официальный костюм твоего размера. Сорочка, брюки, смокинг, туфли. Мама для тебя заказала по моей просьбе. Переоденешься?
— Конечно, — улыбаюсь одними губами — нечего постоянно щерить клыки. — Спасибо, за заботу.
Встаю и отхожу в комнатушку. На кожаном кресле сложена новая одежда. Со вздохом начинаю облачаться в «белого воротничка». Мне бы лучше маскхалат с «разгрузкой» под всякую мелочь. Привык уже в Афгане к боевой экипировке. Но, раз стал князем, теперь часто придется наряжаться в клерка и не Когтями, а разговорами решать вопросы.
Застегнув манжеты на серебряные запонки, залипаю в телефон. Замечаю несколько пропущенных от незнакомого номера. Перезваниваю, вдруг что важное.
— Бес, наконец, ты вернулся, — пищит в мобильнике смутно знакомый голос. — Сотни раз пыталась до тебя дозвониться. А у тебя телефон был выключен. Ты куда пропал, когда так мне нужен?
— Кто это?
— Не узнал? — обижается девчулька. — Лисичка же.
— Э-м-м…это позывной что ли? — никого не могу вспомнить из армейских с таким прозвищем.
— Да какой еще позывной! Лисицына Екатерина! Из лицея!
Молчу. В голове пусто, но не хочу опять обижать девушку, забавная она. Пищит что-то, смешно возмущается. Наверное, милашка.
— Да блин. Не вспомнил что ли? — дуется она. — Да как так! Мы столько с тобой вместе прошли, — и уже тише добавляет: — С Женей я встречаюсь.
— А! Оранжевый шарфик, — тут же перед глазами вырисовывается образ рыженького ангелочка,
— Значит, ты меня воспринимаешь только в связке с Женей? — тут же выставляют мне смешную претензию, вызывая улыбку. — А одна, как самостоятельная личность, не существую? Ничто нас не связывает, так?
Ну, по-честному, так. Но, чтобы совсем не разобидеть малышку, говорю:
— Почему же? Как поживаешь, Лисичка? Учишься хорошо?
— Какое еще «учишься», Бес! Женя уже две недели, как пропал, а ты о чем меня спрашиваешь? Подкатываешь к девушке друга? Мерзавец!
— Аксюк пропал? — выхватываю самое главное из писка в телефоне. — Как? Когда?
— Две недели назад, — тараторит Лисичка. — Он побежал спасать брата, когда тот штурмовал «Идиому», и не вернулся.
Я вспоминаю. Сербина что-то такое рассказывала. Мол, цесаревич, подозревая американцев в связи с иномирянами, решил проверить «Идиому» и подослал дворянских боевиков, но Редрик практически без потерь смог отбиться. На этом всё затихло. Я еще хотел разобраться с Владимиром сразу по возвращению в Москву, но София купила слишком сексуальное белье, коварная диверсантка. На три дня я застрял в спальне. А потом Деймон решил убрать Аллу, и завертелось.
Так это Аксюки штурмовали Сербину? И сам Женя полез в пекло? Вот дурак. Он даже не Воин. Кто надоумил его погеройствовать?
Смотрю на себя в зеркало, поправляю завернувшийся воротник сорочки.
— Я разберусь, Лисичка, — пытаюсь успокоить девушку своего… приятеля, наверное. Друзьями нас с Аксюком назвать никак нельзя, слишком он ревнивый придурок, причем ревнует чужую девушку — мою Аллу. — Сегодня же поеду в «Идиому». Если Женя жив и в плену, он вернется к тебе.
— Главное, сам не погибни, — неожиданно пищит девушка. — Этого я точно не переживу.
— Надо же, — чешу я подбородок в замешательстве. — Но не волнуйся. Со мной ничего не случится. «Идиома» не нападет на меня.
— Спасибо, Бес, — она делает паузу. — А в целом как у тебя дела? Твои девушки тоже пропали из лицея. Ходили слухи, что их похитили террористы. С ними всё хорошо?
— С моими любимыми всё окей, — подхожу к окну и вижу подъезжающие кортежи к воротам усадьбы.
— Окей?
В дверь заглядывает Алла в броне и, увидев, что я на телефоне, показывает стальными когтями на улицу.
— Хорошо, в смысле, — киваю Леди Горгулье, и поляница уходит в коридор. — Мне пора. Как только выясню про Женю — сразу сообщу.
В коридоре Алла ждет меня, чтобы проводить в зал совещаний. София и остальные поляницы уже там. Княгиня одобрительно смотрит на золотой галстук на моей шее.
— Золотой? Идеально сочетается с твоими узорами на коже. Алла, у тебя безупречный вкус!
— Благодарю за похвалу, София, — щелкает железным клювом княжна.
Белоснежка-Паучиха недовольно клацает клешнями во рту.