БЧ. Том 5
Шрифт:
– Издеваешься?! Какого, в жопу, князя?!
– Ува — а–а! Настьев…Деймон…
Убираю телефон в карман пиджака. Чуть не сую в карман брюк по привычке. Мне недавно София намекнула, что по этикету в карманах брюк не следует носить ничего, кроме мелочи. Вообще, раз я теперь князь, придется нанять учителя культурного поведения. Сам не справлюсь.
Но что-то я отвлекся. Только что же раскрыл сыну, какой его отец подонок.
Сомен совсем мрачнеет, тоски в глазах — хоть ложкой черпай. Одно
Без тени усмешки сообщаю:
— Выбор очевиден. Либо мстить за лжеца и заговорщика, либо попытаться перевесить папашины ошибки своими достижениями.
— Как этого добиться? — морщится он.
— Возможностей полно, — пожимаю плечами. — Трудись на благо Дома, показывай образец мужества и стойкости. И, возможно, когда-нибудь младшие рода перестанут вспоминать Деймона, как опустившуюся сволочь, в первую очередь, он будет отцом достойного дворянина Дома Бесоновых.
Сомен зыркает в мои черные глаза:
— Присоединиться к тебе? Серьезно?
— Хе, какой наивный. Так я тебя сразу и принял к себе, — подхожу к входной двери, выглядываю — садовник так же придает кустикам форму, больше никого. — У тебя будет испытательный срок в полгода. Ты уедешь в Кандагар, поможешь восстановить разбитые бомбежками предприятия, наладишь добычу экспортного торфа, проведешь аграрную реформу. Всё под чутким руководством княгини Софии Бородовой. Не справишься с ее поручениями — ты мне и за бесплатно не нужен.
Кряхтя, Сомен поднимается. Его шатает, стальная рукавица, зажимающая рану на плече, окрашивается в багровый цвет.
— Сначала вскрываешь меня, а потом предлагаешь присоединиться к демонскому Дому?
— Не предлагаю, — криво улыбаюсь. — Либо соглашаешься, либо я тебя добиваю. Решай сам, насколько дорога твоя жизнь. Хочешь, чтобы о тебе никто никогда не вспомнил, а твой отец остался в памяти предателем-посмешищем? — поднимаю объятые разрядами Когти. — Велком.
Мы встречаемся взглядами. Хоть парень и слабак, но яйца имеет, да и мозгами не обделен, по словам Аллы. Притом лишен кровожадности и вообще, у него характер хомячка, опять по мнению княжны. Убить невиновного мне претит. Лучше сослать его туда, где он не сможет навредить. Пускай поднимает сельское хозяйство Афгана. У Софии планы на наращивание рынков сбыта кандагарских фруктов и орехов. Гранаты и миндаль потекут куда-то на север.
Сомен убирает руку с плеча и смотрит на окровавленные пальцы. Рукавица красная, а лицо бледное. Глаза испуганные. Не воин парень, совсем нет. Хоть и выучился махаться секирой, но убийства не его призвание. Сразу видно.
— Примите меня в Дом Бесонова, князь, — опускает передо мной голову дворянин.
— Через полгода посмотрим, — отворачиваюсь я и шагаю за порог. — Пока пакуй вещи. Панамку не забудь.
Следующая моя остановка — небоскреб «Идиомы».
Влетаю в окно на сороковом этаже. Меня уже ждут. Сербина одна в кабинете, пернатая подготовилась: освежилась духами,
— Перун, — кидается американка ко мне. Обнимает за черную шею, прижимается сочной грудью. Лифчика под обтягивающим свитером и в помине нет. — Так скучала, так скучала!
Хлопаю пернатую по упругим ягодицам, выпяченным под черной юбкой.
— Весу что ли прибавила?
— А с кем мне его сбрасывать? — надувает щечки Сербина. — Может, хоть теперь захочешь?
— Запросто, — звонко хлопаю по жесткому попцу, и пернатая с визгом подскакивает на месте, зарываясь носиком мне в шею. — Совместные тренировки быстро обточат твое мясцо.
— Тренировки бывают разные, — воркует в мою демонское ухо пернатая.
Вздыхаю:
— Спортзал, Сербина, речь чисто про спортзал. Прекращай сосками меня колоть. Давай сядем и поговорим, как нормальные люди.
— На коленки можно? — загораются ее голубые глаза на пол-лица.
— Как нормальные взрослые люди, Сербина.
С обиженным взглядом американка усаживается в высокое кресло. Демонстративно закидывает ногу на ногу и складывает пальцы в замок.
Я падаю в кресло напротив.
— Ну, что с Женей Аксюком? — бросаю вопрос дня.
— Да не знаю я никакого Женю Аксюка, Перун! — возмущается Сербина. — Если хочешь знать, мы просто защищались. Да, перебили всех Аксюков, что вторглись, даже пленных, но нечего нападать. Я не права что ли? У нас в Америке только вступи на чужой газон, как тебя могут безнаказанно расстрелять за вторжение на чужую собственность. А эти с оружием влезли.
— Не спорю, — киваю. — Ты в своем праве. Так что, если грохнула Женю, так и скажи, не бойся. Ничего с тобой не сделаю.
— Мы опознали только старшего сына барона — Яна Аксюка, — отворачивает Сербина грустную мордашку. — Евгения среди трупов не нашли. Могу тебе передать записи с камер в ночь нападения,
Головоломка какая-то. Сербине нет смысла врать, не тот случай. Где же тогда Женя?
— А что с порталом в Нижние миры? Усилили конспирацию?
— Мы свернули проект в России. Слишком цесаревич подозрителен. Доктор Олсен отправился с семьей в Америку.
— Правильно, наверно, — чешу я подбородок, пытаясь сдержать разочарование. Где же мне теперь брать Высших для девочек? Разве что везти на прогулку в Палестину, но там китайцы нарыли не слишком-то много демонов. — Ладно, все равно нужно съездить к твоему патрону. Покалякать с ним по-мужски. Там и демонов призовем.
— Тут такое дело, — поджимает губы пернатая. — Мы лишились гарнизона в Нижних мирах. Теперь неоткуда брать демонов.
— Как это лишились? — офигеваю с новости. — Что случилось?
— Демоны, — поникает Сербина. — Они убили всех наших гвардейцев в мире Бесфор. Перед разгромом старший гарнизона успел отправить нам послание с одним словом. «Беумус».
Генерал Беумус. Убивал я такого. Фрактал демонюги — ядовитая лиловая нафта, брызжущая из глаз. Кислота прожигает всё: сталь, многослойную броню, защитные поля.