Beauty
Шрифт:
– Зачем?
– спросила ОНА и улыбнулась своей милой и чистой улыбкой.
Я подхватил ЕЕ на руки и, засмеявшись, сказал:
– Потому, что я люблю тебя, глупая!
А теперь получается, что ЕЕ нет на этой дурацкой фотографии?!
Не очень хорошо владея своими эмоциями, я нашел видеокассету с выпускного вечера. Выпив воды и усевшись на диван, я нажал кнопку "play" на пульте.
Как-то все очень быстро задвигалось на экране. Вот моя бывшая одноклассница пошло улыбнулась в камеру. А вот идут два дегенеративных приятеля из параллельного класса. Один из них настолько самоуверен в себе, что, наверное, если когда-нибудь
Я стою на крыльце, засунув левую руку в карман брюк, и курю. Что тут скрывать? Выгляжу я, в самом деле, паршиво.
Опять лицо назойливой одноклассницы... И снова та же пошлая улыбка.
Девушки из моего, уже бывшего, класса обступили классную и что-то радостно ей щебечут. Вот одна из них с пышной прической дарит классной цветы.
Мой затылок. Мои ноги. Белые розы. Синеватое облако сигаретного дыма.
На экране мелькают десятки лиц. Все собрались в актовом зале. Я ужасно волновался тогда. И это сейчас очень хорошо видно на экране. Мои скулы так напряжены; даже кажется, что они должны вот-вот лопнуть. Я точно помню, что мы с НЕЙ сидели рядом в восьмом ряду. А сейчас я вижу себя между двумя девушками, пытающимися изобразить счастье на лицах.
В это время на сцене стоят все учителя. Каждый из них подходит к микрофону и что-то говорит. Я нажал на пульте кнопку перемотки и прокрутил вперед эти пустые, повторяемые из года в год речи. Не знаю как кого, а меня эти учителя мало чему научили.
Следующее, что я увидел, когда вновь нажал "play", заставило меня подскочить на ноги. Я не мог поверить своим глазам. Я стоял у сцены и кому-то невидимому подавал руку. Весь зал заходился хохотом, внимательно наблюдая за моими действиями. Я же, как ни в чем не бывало, обнимаю за воображаемую талию невидимку и иду на свое место в восьмом ряду!!
Никого не было? Никого нет, и не было!
Спина покрылась мелкими каплями пота. В висках что-то завыло. Словно сирена, извещающая о начале войны. С каждой секундой вой в моей голове становился все громче и пронзительней.
Быстрым шагом я прошел на кухню. Открыл холодильник и нашел там ополовиненную бутылку водки. Открутив пробку, я сделал два больших глотка. Не алкоголь заставил "сирену" прекратить свой крик, а низкая температура жидкости. Вода со льдом тоже подошла бы в эту минуту. Я закрыл бутылку и поставил ее на место.
Телефон я нашел не сразу.
Томительная тишина в трубке. Наконец раздались гудки. Один, второй...
– Алло?
– я услышал хриплый голос в трубке.
– Здравствуйте. Могу я поговорить с Константином?
– Тимур, ты что ли?
– голос в трубке стал более приветливым.
– Да... Я.
– Как ты?! Очень рад тебя слышать.
– Нормально. Послушай, Костя, можно тебя спросить?..
– Конечно, можно. Спрашивай, - я услышал, как мой школьный товарищ закурил на другом конце провода. Не дождавшись моего вопроса, он продолжил.
– Знаешь, не говори сейчас ничего. Лучше приходи к нам сегодня в гости. Мы с Олечкой будем очень рады.
"Особенно Олечка будет очень рада!" - подумал я.
– "Она, наверное, даже не подозревает о моем существовании".
– Посидим. Поговорим, - продолжал Костя.
– Могу я, в конце концов, своего школьного друга
– Да нет. То есть, можешь, конечно. Но мне просто спросить надо было бы кое-что...
– Вот и отлично! Придешь и спросишь. Адрес мой помнишь?
Я записал Костин адрес на маленькой мятой салфетке, которую я нашел в заднем кармане своих джинсов и, попрощавшись, повесил трубку.
Поколебавшись минуту, я резко взял трубку и набрал ЕЕ номер.
Вот по этой причине я и не звонил с тех пор, как ОНА исчезла: короткие гудки из динамика телефона перекочевали в мое ухо, а оттуда и в мозг. Они засели там, как куски битого стекла. Большие, острые куски.
В следующую секунду, пролетев несколько метров прихожей, телефон ударился о стену. Встретившись с бетонной преградой, он издал прощальный крик треснувшей пластмассы и с шумом приземлился на пол, разбросав осколки своего тела по всему полу.
Я опустился на пол. Потом лег на спину и закрыл глаза. Я увидел себя ребенком, но наблюдал я за собой со стороны. Все, что я видел - было мне знакомо. Сначала я гулял с мамой в маленьком парке возле дома. Зеленая трава была очень высокой. И она громко перешептывалась между собой. Я катаюсь на своем желтом велосипеде. Я помню этот велосипед. На его раме была наклейка со слоненком, стоящим на большом мячике. Этот велосипед подарил мне отец... Глазированный сырок и велосипед. Самый вкусный в моей жизни глазированный сырок и самый лучший в мире велосипед. И вот я катаюсь, смеюсь. Мне нравится мой велосипед. Ничего тогда мне больше не надо было в жизни.
– МАМА!!! Где ты МАМА?!
Это был первый раз в моей жизни, когда я почувствовал себя одиноким. Брошенным всеми. Я слез с велосипеда и повел его за руль рядом с собой. Шепот травы превратился в крик. В парке никого не было кроме меня, велосипеда и травы, которая спешила передать каждой травинке:
– Смотри-смотри! Он никому не нужен. Даже мама его бросила.
Я побежал к выходу. Пока я бежал, я очень боялся, чтобы они не оказались запертыми. Мне повезло. Как только я вышел, я увидел маму. Подбежал к ней. Обхватил одной ручонкой ее талию, а другой продолжал держать самый лучший подарок в мире. Лицо спрятал в темноте маминой куртки и заплакал. Вкус моих слез врезался мне в память. Соленые капли поделили мое лицо на три ровные части. Слезы затекали мне в рот, текли дальше вниз по подбородку, падали на шею. Я не хотел смотреть на маму. Нельзя было, чтобы она видела, что ее сын плачет. Ведь он же мужчина. Когда я, наконец, решился поднять глаза вверх, мама улыбнулась мне. И я тоже улыбнулся. Посмотрел на глубокую синеву и белые облака. Мне подумалось тогда: "Какое же оно все-таки большое - НЕБО".
Открыв глаза, я увидел идеально белый потолок. Такой белый, как девственный снег Антарктиды.
Мне захотелось прогуляться. Набросив джинсовую куртку поверх рубашки, я закрыл дверь и вышел на улицу. К моему удивлению, на улице почти никого не было. Меня это даже обрадовало. Я пошел вниз по проспекту Скорины. Ночью здесь гораздо красивее. Уж поверьте мне. Я часто бывал здесь раньше. Людей-то было мало, а вот машин, казалось, было больше, чем обычно.
Вереница магазинов пестрела яркими вывесками, сообщающими прохожим о грандиозных скидках. Только почему-то желания зайти и купить что-нибудь у меня не возникло. Только, проходя мимо маленького, неприметного магазинчика, что-то подсказало мне открыть его маленькую стеклянную дверь с колокольчиком.