Beauty

Джеронимо Кани

– Ну, что я дебил так шутить?!

Мне действительно стало страшно. И что я первое подумал? Что я больше никогда ЕЕ не увижу. Меня волновало это больше всего. Я так люблю ее. И было страшно не столько за свою жизнь, сколько за то, что больше ее не увижу. Я очень люблю ее.

На довольно большой скорости мы доехали до какой-то дороги на Партизанском и свернули туда. Нам повезло. Там велись строительные работы, и машин не было. Только бетонные блоки вместо бордюров. Сергей переключил коробку на вторую передачу и... резко рванул руль вправо. Педаль тормоза вдавил в пол. Машину повело вокруг

своей оси. Она сделал неполный оборот, и стала.

Я вышел. Выругался матом. Руки тряслись так, что я не мог попасть сигаретой в рот. Когда это мне, наконец, удалось, зажигалка отказалась зажигаться. Я швырнул ее куда-то, а следом и сигарету.

Антон достал мобильник и стал вызывать техпомощь. Через минут десять приехала большая красная машина с мигалками и подъемником. Я сидел на бетонном блоке и смотрел, как гроб на колесах, полчаса назад чуть не ставший моим последним пристанищем, ставили на платформу. Подошел Антон, сел рядом. Я посмотрел на него. Наши взгляды на мгновение встретились.

Машину погрузили. Сергей махнул нам рукой и запрыгнул в машину техпомощи. Мы с Антоном даже не пошевелились. Лишь, когда "красная" машина скрылась из виду, мы все также молча встали и пошли по направлению к метро.

Домой ехали молча. Прощались тоже молча. Только пожали друг другу руки.

Придя домой, я разделся в коридоре. Голый прошел в кухню. Достал из холодильника клубнику и взбитые сливки. Потом пошел и сел в пустую ванну. Все тело передернуло, когда я спиной прислонился к ее холодным стенкам. Посидев так пару минут, я включил воду, и она стала быстро заполнять пустое пространство между мной и стенками ванны, постепенно затапливая лабиринты моего тела. Я слышал, как звонил телефон, но мне было плевать, потому что я точно знал, что это звонит не ОНА.

Я пролежал в горячей воде около часа, поедая кроваво-красную, сладкую клубнику и холодные сливки. Когда я вышел из ванны, тут же раздался звонок телефона.

– Ну, как ты?
– я услышал знакомый хриплый голос Антона.

– Нормально...

– Что делаешь?

– В игры компьютерные играю, - солгал я.

– А я водки выпил. Почти бутылку в одно рыло. А ни хуя не вставило, он замолчал, а я не стал ему мешать этим заниматься. Я слушал его нервное дыхание в трубку. Через минуту он продолжил.
– Ну и пересрал я сегодня.

– Я тоже... Но водку не пил.

Глава 13

Я проснулся, почувствовав на себе чей-то взгляд. На электронных красных часах было 1:24. Он сидел на полу, перед моей кроватью, прислонившись спиной к стене. У меня не возникло вопросов "кто это?" и "как он сюда попал?". Он был в точности такой же, как когда-то его описала та девочка из школы Ангелов: седые длинные волосы, борода, пронзительно голубые глаза. Он - мой Ангел. Ни одна лампочка в комнате не горела, но я все видел. Свет исходил от него. Я не видел крыльев, но точно знал, что они есть.

Одет Ангел был старомодно. Светло-серый льняной костюм, вязанная бежевая жилетка, поверх белой рубашки в мелкую серую полоску, черный, с каким-то непонятным рисунком, галстук.

Мне запомнились его руки. Большие ладони, длинные пальцы с круглыми розовыми ногтями, смуглая кожа.

Я

сел в позу Лотоса на постели.

– Привет, - сказал я, смущаясь.

– Здравствуй, Тимур - ответил Ангел.

Я не знал, что мне делать, что говорить... А что бы вы сделали на моем месте?

Ангел медленно встал, прошелся по комнате. Потом вдруг сказал:

– Страшно было сегодня?

От неожиданности я чуть не поперхнулся своей слюной.

– Откуда ты...
– я не закончил свой вопрос. Конечно! Он же Ангел. Ему все известно.

– Ну, так страшно было?
– он сложил руки на груди, и смотрел на меня в ожидании ответа.

– Д-да...

– Надеюсь, это послужит тебе уроком, - загадочно изрек Ангел.

– Каким... таким уроком?

– Смерть, так же прекрасна, как жизнь, но спешить никуда не надо. Она сама придет, когда настанет твое время.

– Смерть - она женщина?

Ангел широко улыбнулся.

– Представь себе. И Жизнь тоже женщина. Они сестры. Близняшки. Очень красивые. Только цвет волос у них разный. Жизнь - брюнетка, а Смерть шатенка. Но у них одинаковые голубые глаза. Вот только у Жизни они грустные.

Ангел замолчал. Он смотрел на меня, и как будто ждал следующего вопроса.

– Почему глаза у нее грустные?

Мне показалось, что Ангел обрадовался вопросу.

– Да потому, что люди не ценят того, что она им дала. Они не живут! Они существуют. Они участвуют в вечной гонке с себе подобными. Лишь бы не отстать. Лишь бы у меня не было чего-то меньше, чем у другого. Зависть, ненависть, жестокость. Зачем? Жизнь одних превращается вечное стремление заработать побольше денег. Других - в получение удовольствий. Нет чувства меры. Девушки бегут от своих юношей, если у тех не такое настроение, как им хотелось бы. Юноши бросают своих возлюбленных, стоит им лишь посмотреть на другого. Смерть мне однажды сказала: "Людей не поймешь. Когда ты не идешь они торопят тебя, а когда приходишь - начинают плакать и умолять не забирать их". Почему вы не хотите жить друг для друга?

– Я не знаю...

– Прости, - Ангел развел руками.
– Меня занесло немножко. Ты ни в чем не виноват. Кроме того, что слишком торопишься умереть.

Он замолчал. Подошел к окну.

– Леон молодец. Так держать дружок. И ты Лола молодец, - Ангел потрогал листья мои цветков. Потом снова повернулся ко мне, - Лола не любит прямого солнечного света.

– Я знаю.

– Конечно, знаешь, - усмехнулся он, повернулся к окну и стал смотреть на звезды, которых в эту ночь был слишком много на небе, если, конечно, звезд бывает "слишком много".

– Можно спросить, - неуверенно промямлил я.

– Угу. Спрашивай, - не поворачиваясь ко мне, ответил мой ночной гость.

Я набрал в легкие побольше воздуха и спросил:

– А как становятся Ангелами?

Я не видел, но точно знал, что Ангел улыбнулся.

– Я думал, Эвелина тебе рассказала. Девочку помнишь с голубыми глазами?
– я кивнул головой. Он все еще смотрел в небо, но тоже ответил кивком головой на мой ответ.
– Вот. Она учиться в школе Ангелов. Любой человек после смерти, если он не самоубийца, может поступить в эту школу.