Беда
Шрифт:
Слушая эти известия, Чернуха, которая свернулась калачиком перед телевизором, даже ухом не повела. Но у Генри в ладони застучала кровь.
8.
На следующее утро гипотеза о поджоге подтвердилась.
Генри узнал об этом раньше всех остальных жителей Блайтбери-на-море от двух мертонских полицейских, пришедших к Смитам в семь часов утра, чтобы задать им несколько вопросов. Рослые и плечистые, мертонцы заполнили собой всю кухню.
Чернуха опустила уши и подставила им
Возможно, та же мысль мелькнула и у его матери. Она даже не предложила гостям кофе, который побулькивал в кофеварке.
Они сели за кухонный стол. Тот полицейский, что был поменьше, смахнул с него крошки, оставшиеся после завтрака.
– Славно пахнет ваш кофеек, мэм, – сказал он.
Наступило молчание, которое длилось примерно с минуту. Затем тот, что побольше, тихонько кашлянул. Открыл блокнот и повернулся к Генри.
– Ты вчера вернулся домой сразу после уроков? – спросил он.
– После тренировки по гребле.
– И когда же это?
– Около половины пятого, – сказала мать Генри.
– А вы, мэм, были дома, когда он пришел?
– Я привезла его домой.
Полицейский снова повернулся к Генри.
– А учишься ты… – он сверился со своими записями, – в средней школе имени Джона Уитьера.
– Да, – подтвердил Генри. Он похлопал себя по колену, чтобы Чернуха подошла к нему, и та послушалась. Хорошая собака.
– Здесь, в Блайтбери?
– Да.
– Заведение не для простых ребят, – сказал тот, что поменьше.
Мать Генри помрачнела.
– Ты знаком с кем-нибудь из семьи Чуанов, Генри?
– Лично – нет.
– Наверно, ты очень разозлился на эту семью.
Генри промолчал.
– Может, ты так разозлился, что решил сжечь их контору?
– Не жег я никакой конторы, – сказал Генри.
– Генри ведь уже объяснил вам, где он был вчера во второй половине дня, – вмешалась мать.
Тот, что побольше, в упор посмотрел на Генри.
– А знаешь ты кого-нибудь, кто мог бы сжечь фирму Чуанов, потому что очень на них разозлился?
– Любой, кто живет в Блайтбери-на-море.
– А конкретнее?
– Не знаю.
– Может, есть предположения?
– Нет.
– Так-так, – сказал тот, что побольше. И почесал себе затылок – примерно как Чернуха. – Генри, это серьезное дело. По-настоящему серьезное. Если бы в этом здании кто-нибудь был, он бы погиб – и кто знает, не придет ли в голову тому, кто это сделал, снова повторить то же самое. Поэтому я спрашиваю тебя еще раз: знаешь ли ты кого-нибудь, кто мог поджечь фирму Чуанов?
– Нет, – ответил Генри.
– Слышал ли ты, чтобы кто-нибудь угрожал…
– Сколько раз Генри должен отвечать на один и тот же вопрос? – не выдержала мать.
– Я надеюсь услышать что-нибудь полезное, мэм. Такое, что могло бы даже спасти чью-то жизнь, – объяснил полицейский побольше. Он говорил нарочито вежливым тоном.
Мать
– Разговор окончен, – сказала мать. – Генри надо собираться в школу.
Ни один из гостей не шевельнулся. Было слышно, как стучат по каменному полу когти Чернухи: она не могла улечься просто так, а потому кружила и кружила, утаптывая что-то невидимое.
– Вообще-то мы можем увезти парня на допрос в участок, – сказал полицейский поменьше.
– У вас нет ордера. Кроме того, Генри не станет никому ничего говорить, пока рядом не будет нашего адвоката.
– Миссис Смит, формально мы не нуждаемся в ордере… – Тот, что был побольше, встал – а когда он встал, то оказался гораздо выше матери Генри. – Но почему вы так агрессивно настроены? Мы расследуем дело о поджоге, а вы…
– А я должна везти сына в школу, а потом ехать в больницу, где другой мой сын лежит в искусственной коме с мозговой травмой. И несмотря на это, вы почему-то не желаете отстать от Генри, хотя он уже сказал вам все, что ему известно о поджоге, причинившем ущерб семье, которая чуть не убила моего мальчика. Так кто из нас агрессивно настроен?
– Тогда, пожалуй, мы лучше поговорим с вашей дочерью. – Полицейский побольше опять сверился со своим блокнотом. – С Луизой Смит.
Мать Генри покачала головой.
– Ну нет уж.
– Почему?
– Потому что органы правосудия проявили к нам такую чуткость.
– Но вы же должны понимать, миссис Смит, что два этих дела наверняка связаны между собой!
Мать Генри помрачнела еще больше и наклонилась вперед, опершись на стол руками. Они дрожали.
– Надеюсь, что это не так, – тихо проговорила она.
– Миссис Смит…
– Но если они и связаны, мы тут ни при чем. И мне не нравится, что вы приходите ко мне в дом с мыслями, что прекрасно закроете дело, если докажете, что поджог был местью членов семьи, которым теперь до конца жизни придется жить с сыном-калекой: они-де разозлились оттого, что виновника их горя всего лишь слегка пожурили. Нет, мне это совсем не нравится, и я прошу вас уйти.
Полицейский побольше закрыл блокнот. Посмотрел на Генри и его мать и улыбнулся.
– Понимаю, – сказал он. – Но это вопросы, на которые обязательно надо получить ответы. Мы могли бы получить их здесь. Возможно, теперь понадобится распоряжение суда. Но я хочу, чтобы вы знали, миссис Смит: я действительно вас понимаю.
Он кивнул своему напарнику, и тот встал. Они все встали разом – даже Чернуха, которая опять подставила гостям голову, рассчитывая, что ее почешут.
– Поди сюда, Чернуха, – сказала мать Генри. Нагнувшись, она схватила Чернуху за ошейник и подтащила к себе.
– Я вам очень сочувствую, – сказал полицейский побольше. – Такой беды никому не пожелаешь.
– Спасибо, – ответила мать Генри.
– А кофеек ваш и правда славно пахнет, – сказал полицейский поменьше.
Мать Генри кивнула.