Беда
Шрифт:
– Раз уж мы здесь, – сказал полицейский побольше, – вы не разрешите нам взглянуть на ваш корабль? Я читал про него в газетах, а история – это вроде как мое хобби.
Мать Генри помедлила, потом снова кивнула. Неохотно.
– Проводишь нас, парень?
Мать Генри раскрыла было рот.
– Обещаю, никаких вопросов о поджогах.
Она посмотрела на него, потом на Генри.
– Только быстро, – сказала она. И отпустила Чернуху.
И Генри повел обоих гостей в Бухту спасения – конечно, Чернуха тоже увязалась за ними, – и тот полицейский, что был побольше, протяжно присвистнул, оглаживая обеими руками корабельные шпангоуты. Он измерил шагами длину и ширину остова и записал цифры себе в блокнот. Потом залез внутрь и постоял на обнаженном
– Впечатляет, – сказал полицейский побольше.
– По мне, так лучше бы пляж остался целым, – сказал Генри.
– Будь я в твоем возрасте, я бы, наверно, тоже так считал. Но сейчас вот гляжу на эту штуку и думаю, что бывают вещи, которые сделаны на совесть. Взгляни, какой киль. С таким и через триста лет можно было бы плавать.
– Только не после пожара.
Полицейский кивнул.
– Да, пожар – оно конечно. В этих краях всякое бывало, Генри. И беда беде рознь. Если корабль загорелся, его ведь не выбрасывает на берег. Он разваливается и тонет. Этот корабль сначала сел на мель, а уж потом его подожгли. И началось, похоже, с носа. – Он протянул руку. – Видишь, там он больше пострадал, чем у кормы. – Он вновь окинул взглядом весь остов. – Кто-то хотел его погубить.
– Может, это был несчастный случай, – сказал Генри.
– А может, кто-то разозлился.
– Может быть, – сказал Генри, – но вы обещали не задавать вопросов про поджоги.
Полицейский побольше сунул руки в карманы и смерил Генри глазами.
– Да, – сказал он после паузы. – Обещал, это точно. – Он снова поглядел на обломки. – Этот корабль был всем кораблям корабль, Генри. Как по-твоему, ты когда-нибудь узнаешь, что произошло с ним на самом деле? – Он опять внимательно посмотрел на Генри. – Мне кажется, кто-то должен узнать, что с ним произошло. Он этого заслуживает.
Полицейский протянул ему руку, и Генри пожал ее. Второй полицейский кивнул. Потом они выбрались из Бухты спасения, полицейские сели в машину и уехали.
Вскоре после этого и Генри с матерью уехали в Уитьер – но прежде мать все же позвонила мистеру Черчиллю, и тот строго-настрого запретил говорить что бы то ни было о поджоге в Мертоне любому полицейскому, откуда бы он ни явился, если рядом не будет его, мистера Черчилля.
Однако весть о поджоге уже долетела до Уитьера, и, когда Генри туда приехал, все только это и обсуждали.
Даже учителя.
Например, мистер Дисалва на уроке американской истории.
– Вы слышали о пожаре в Мертоне? – спросил он у класса Генри.
Все закивали.
– Здание вспыхнуло, как карточный домик. Вот что значит не иметь жестких строительных норм! Иногда пожары меняли облик целых городов и оказывали огромное влияние на жизнь общества. Так что сегодня давайте-ка отвлечемся от Льюиса и Кларка и поговорим о том, как сгорел Чикаго. Кто может сказать мне, при каком президенте это случилось?
Или миссис Делдерфилд на уроке литературы.
– Слышали о пожаре? – спросила она.
Все закивали.
– А слышали вы, что, по мнению мертонской полиции, он вполне мог возникнуть в результате умышленного поджога?
Снова кивки.
– Как это ужасно! – сказала миссис Делдерфилд. – Надеюсь, все знают стихотворение Франсуа Вийона?
Генри посмотрел на Санборна. Тот закатил глаза.
– Prince, n’enquerrez de semaineOu` elles sont, ni de cet an,Qu’a` ce refrain ne vous rame`ne:Mais ou` sont les neiges d’antan? [14]14
Строфа
Класс погрузился в глубокое молчание.
– Ну разве не прелесть? – спросила миссис Делдерфилд. – «Но где снега былых времен?» Правда, стихи Франсуа Вийона удивительно берут за душу?
– Oui [15] , – сказал Санборн.
Даже тренер Сантори на физкультуре – и тот не удержался.
– А тем, кто спит на бегу, я сейчас так пятки подпалю, что будет почище мертонского пожара! Слышал меня, Бригем?
– Он тебе вроде вопрос задал, – сказал Генри.
– Тренеры по физре не задают вопросов, – ответил Санфорд. – Они орут вслух все, что приходит в их микроскопический мозг, спрятанный в глубине толстого черепа.
15
Да (франц.).
– Ты слышал, что я сказал, Бригем?
Санфорд прибавил скорости. Генри не отставал и подбадривал его до тех пор, пока тренер Сантори не наорал и на него тоже, пообещав, что если он не умолкнет, то после уроков будет дополнительно бегать вверх и вниз по трибунам.
Но к концу школьного дня ни один человек в Уитьере – по крайней мере, в присутствии Генри – не сказал того, о чем думали все, понимая, что и остальные думают так же: что кто-то из Блайтбери-на-море сжег «Мертонские строительные работы», что этот кто-то наверняка учится в Лонгфелло и что теперь, скорее всего, молва объявит его местным героем, поскольку благодаря ему (или им) камбоджийские иммигранты все-таки получили по заслугам. Пусть суд оказался бессилен, но в конце концов справедливость восторжествовала.
Но когда сам Генри думал об этом пожаре или слышал разговоры о нем, в поджившей ране у него на ладони начинала стучать кровь, а по животу снова разливался жар. Ему так хотелось немедленно взойти на Катадин, что он еле вытерпел историю сгоревшего Чикаго, а после – Франсуа Вийона.
Хотя бы отчасти утолить это жгучее нетерпение можно было только на тренировке по гребле, и там Генри греб так, будто хотел загнать лодку прямо на вершину Катадина, изо всех сил напрягая ноги и всем телом откидываясь назад, хоть его ладонь и молила о пощаде. Он заразил этой лихорадкой всех своих партнеров – даже Брэндона Шерингема, – и они тоже стали грести как сумасшедшие, так что тренер Сантори расплылся в улыбке – крайне редкое зрелище! – а потом заявил в школьной газете, что ожидает большого успеха на Кубке Кейп-Энна, где будут выступать команды из многих окрестных школ и в том числе (впервые) команда из Мертона. А дальше будет первенство зоны и первенство штата, а после – чем черт не шутит! – возможно, и первенство страны…
– Команда из Мертона? – сказала мать Генри, прочтя вечером этот бюллетень.
– Команда из Мертона? – сказал отец Генри, прочтя этот бюллетень чуть позже.
– Команда из Мертона? – сказал Генри Санборну на следующий день. – Чушь какая-то. Откуда у них команда?
– А что тут такого? – ответил Санборн. – Берешь шлюпку, кидаешь на воду, сажаешь туда восемь дураков, они гребут – вот тебе и команда. Чего ты так удивляешься?
– Во-первых, не шлюпку, а лодку. А во-вторых, ты сам дурак, потому что команда – это не просто восемь человек. Чтобы грести вместе, организованно, надо долго учиться и тренироваться. Нельзя просто так взять и создать команду. За тобой должна быть большая традиция.