Беда

Шмидт Гэри

Они зарегистрировались в лесничестве и прочли все предупреждения о гипотермии, а также истории о глупых и неподготовленных туристах, которые не обратили внимания на погоду, или не захватили с собой нужный запас воды, или не прошли необходимые тренировки, или не запаслись теплой одеждой и в итоге погибли в страшных мучениях. «Боже святый», – снова сказал Генри, теперь уже погромче.

Но, несмотря на эти леденящие кровь истории, Санборн с Луизой вскинули на плечи рюкзаки – причем Генри даже не попытался напомнить сестре, что она девушка, а ни одна нормальная девушка не имеет права тащить на себе рюкзак, если рядом есть парень, способный сделать это

за нее, – и вся их экспедиция отправилась на гору, чтобы найти Чэя и спуститься с ним обратно.

Немного отойдя от лесничества, они увидели на юге Кип-ридж. Над ним, ближе к северу, поднимался Хэмлин-ридж – он разрезал синее небо невероятно четкой и ясной линией. Оба хребта были скалистые, изломанные и голые, открытые всем ветрам, каким только могло вздуматься залететь сюда, чтобы потрепать горе холку. Да и склон, по которому им предстояло подняться, нимало не походил на ровный: скала на нем лепилась к скале, валун к валуну, уступ к уступу, острая грань к острой грани, пока все не обрывалось где-то далеко-далеко наверху.

Интересно, сдюжит ли Санборн, подумал Генри. Потом приложил ладонь к своему боку. А сам-то он – сдюжит ли? Он спустил Чернуху с поводка, и та рванула вперед. Ни у кого не возникло вопроса, сдюжит ли она. И насчет Луизы тоже никто не сомневался – она уже захватила лидерство.

Санборн покосился на Генри.

– По-моему, у нас с головой не в порядке, – сказал он.

– Ага, – отозвался Генри.

И они двинулись дальше среди низких кустов, ступая по твердому и ровному граниту, который служил горе надежным фундаментом. Слюда поблескивала на солнце, и если бы не пятна лишайника и пружинистого ярко-зеленого мха, заселивших тропу уже много поколений тому назад, под ногами у них был бы сплошной камень. Но скоро Генри почувствовал, что Катадин приветствует их, словно все время чуточку облегчая дорогу. Они на минутку задержались у зарослей голубики – собирать ее было еще рановато, но некоторые ягоды уже посинели, – а примерно через милю остановились еще раз, когда тропа вдруг круто пошла вверх.

– Вот оно, – сказал Генри.

Он шагнул вперед – и так началось восхождение на сам Катадин.

Он старался уехать как можно дальше на север. Но, даже забравшись очень далеко от Блайтбери-на-море и от Мертона, он не мог думать ни о чем, кроме Луизы.

Думая о ней, он поднялся на Катадин. Думая о ней, нашел в скалах небольшую пещерку. Думая о ней, провел там первую ночь – на сосновых ветках, под навязчивое жужжание мух.

Но у нее все будет хорошо. У них у всех жизнь наладится. Генри отвезли в больницу, и его родители с ним рядом. Луиза тоже.

С ней все будет хорошо. И с его собакой все будет хорошо. И даже с Санборном.

Пусть у него нет ничего другого, зато есть хотя бы это.

Он прислонился к боку Катадина и ждал – без всякой надежды, – что принесет ему завтра.

24.

Они поднимались.

Примерно после четверти мили ребра у Генри стали ныть непрерывно. Он шел так, чтобы этого не показывать.

Примерно после полумили в ребрах у Генри начал отдаваться каждый шаг. Он старался ступать по тропе как можно мягче и осторожнее.

Примерно после трех четвертей мили боль, гнездящаяся у Генри в ребрах, начала

простреливать все его тело – вверх до самых плеч и вниз до самых лодыжек. Он стал делать короткие передышки, притворяясь, что его интересует необычный рисунок коры на отдельных деревьях.

Когда они добрались до основания Кип-риджа и крутизна подъема возросла, у Генри в боку пульсировала такая боль, что его мутило, а это скрыть трудно – и Санборн наверняка заметил бы его муки, если бы не так радовался каждому минутному облегчению, которое приносил ему интерес Генри к древесной коре.

Они поднимались дальше. Медленно.

Крутые скалы. Гигантские валуны. Железные скобы, вбитые прямо в камень, чтобы сподручнее было взбираться. Луиза шла впереди, то и дело оглядываясь на них. Она даже не запыхалась и не вспотела, а у Генри грудь ходила ходуном, отчего в ребрах саднило еще нещадней, и время от времени он отступал с тропы в сторонку, чтобы отдышаться.

Они вышли из рощи осин и берез у подножия хребта, и их вновь обступили странные, почти что лунные пейзажи. Некоторые огромные валуны выкатились прямо на тропу – должно быть, поколебав при этом саму твердь земную. И колебали они ее, похоже, отнюдь не так уж давно. Бока у них были шершавые, как наждачная бумага, – и не только на вид, но и на ощупь. Тропа вилась между ними и поверх них, а иногда по оставленным ими ложбинам. Для Генри каждый такой валун означал новый приступ сверлящей боли, и даже Чернуха порой испытывала при их преодолении известные трудности. Однажды она обернулась к Генри, стоя четырьмя ногами на трех разных валунах, и посмотрела на него с укоризной.

Что вызвало у него смех. Из-за которого ему снова обожгло ребра. После чего он опять стал натужно хватать ртом воздух.

А когда Санборн вынул из наружного кармана рюкзака бутерброд с сардинами и майонезом и спросил: «Хочешь половину?», Генри стало еще хуже.

Он отвернулся и посмотрел с горы. Даже с этой не слишком большой высоты казалось, что весь штат Мэн расстелили внизу, точно карту.

Прямо напротив возвышался другой хребет, такой же обрывистый, как тот, на котором они стояли. За ним твердый гранит выстилала мягкая с виду поросль дрока, а дальше какой-то неловкий великан разбил зеркало на тысячу осколков, да и выбросил их, так что теперь они валялись, сверкая на солнце.

И все это было подернуто легчайшей дымкой, которая еле заметно скрадывала и сглаживала все углы и грани.

Генри мог бы простоять здесь еще долго, держась за бок. Они все могли бы простоять здесь еще долго, и не только из-за того, что у Генри болел бок, а Санборн дышал тяжело и с присвистом. Просто такова уж она, красота, и Генри подумал: Франклин должен был это увидеть. А следом подумал: он не верил, что я это когда-нибудь увижу.

Затем он повернулся и посмотрел на следующий участок подъема. У него вырвался вздох. Хрупкая скала впереди выглядела незаконченной, как будто все тот же великан попытался ее обтесать, но, недовольный тем, что у него выходит, бросил свою работу на полдороге.

Очередной спазм в боку.

Генри хотел забрать у Санборна рюкзак, и в первую секунду тот едва не согласился. Однако потом сказал, что в этом нет нужды, – очевидно, соврал, но у Генри не было охоты спорить. Тогда он предложил Луизе взять рюкзак у нее, и она сказала, что в этом нет нужды, – и, очевидно, не соврала.

– Как ты? – спросила она.

Генри поглядел на зеленую поросль дрока. Из-за хребта слева налетел легкий порыв ветра, но громада Катадина под ногами была незыблема.