Бег вслепую
Шрифт:
Значит, все, что я имел, это нож — сген дабх. Я поднялся на ноги, достал нож из-под спального мешка, где он лежал с вечера, и сунул его за пояс своих брюк. Затем я укрылся среди деревьев возле края поляны и приготовился ждать.
Прошло много времени, почти полчаса, до того как что-то наконец произошло. Он появился, как призрак, черный силуэт, медленно продвигающийся по автомобильной колее и не производящий ни единого звука. Было слишком темно, чтобы я мог разглядеть его лицо, но все же мне удалось увидеть, что он несет в руках. Очертания
Когда он приблизился к краю поляны, я застыл в полной неподвижности. Он передвигался практически бесшумно, и если бы я не знал о его присутствии, то глаз легко мог миновать черный силуэт, замерший возле деревьев, не разобрав, что это такое — человек с оружием в руках. Меня беспокоило его оружие — это была винтовка, а может быть, и дробовик, что являлось признаком профессионализма. Пистолеты слишком неаккуратны в серьезном деле убийства — спросите любого солдата — и способны дать осечку в самый неподходящий момент. Профессионалы предпочитают что-нибудь более смертоносное.
Если я собирался наброситься на него, то мне следовало сделать это со спины, и значит, он должен пройти мимо меня, но таким образом я открою себя его напарнику — если таковой имеется. Поэтому я решил сначала выяснить, есть ли у него напарник или он пришел сюда один. Я мельком подумал о том, знает ли этот человек, что произойдет, когда выстрелит из своего оружия в Асбьюрги; если нет, тогда его ждет большой сюрприз после того, как он нажмет на курок.
Произошло какое-то быстрое перемещение, после чего он внезапно исчез, и я беззвучно выругался. Затем хрустнула веточка, и я понял, что он находится среди деревьев с другой стороны поляны.
Да, это был профессионал — он действовал очень осторожно. Никогда не приближайся с той стороны, откуда тебя могут ожидать, даже если ты уверен, что тебя никто не ожидает. Соблюдай осторожность. Скрываясь среди деревьев, он огибал поляну, чтобы зайти с противоположной стороны.
Я тоже начал огибать поляну, но в другом направлении. Это был весьма рискованный маневр, поскольку, двигаясь навстречу друг другу, мы рано или поздно должны неминуемо столкнуться лицом к лицу. Я вытащил сген дабх из-за пояса и сжал его в руке — слабая защита против винтовки, но это все, чем я располагал. Каждый шаг я делал с максимальной осторожностью, предварительно убедившись в том, что под ногой не хрустнет ветка, и это было медленное и очень утомительное занятие.
Решив сделать паузу, я прислонился к тощей березе и начал напряженно всматриваться в полумрак. Ничто не двигалось, но вскоре я услышал слабый стук, так, словно один камешек ударился о другой. Затаив дыхание, я сохранял неподвижность, и тут увидел, как он приближается ко мне — темная медленно передвигающаяся тень в десяти ярдах от меня. Я плотно сжал рукоятку ножа и стал ждать, когда он приблизится вплотную.
Внезапно тишину нарушил
— Ложись, Элин!
И в тот же момент он нажал на курок. Вспышка света прорезала ночной мрак.
Раздался такой грохот, будто началась война, словно отряд пехоты произвел несколько беспорядочный ружейный залп. Звук выстрела отскакивал от утесов Асбьюрги, отражался от каменных стен удаляющейся серией многократного эха и постепенно замер где-то вдали. Такие неожиданные последствия, вызванные простым нажатием на курок, на мгновение выбили его из колеи, и он замешкался с повторным выстрелом.
Я метнул нож, и тот с глухим звуком вошел в его тело. Он издал булькающий крик и, бросив винтовку, схватил себя за грудь. Затем его колени подогнулись и, упав на землю, он забился в судорогах, ломая кустарник.
Я проигнорировал его и побежал туда, где видел Элин, на ходу вытаскивая из кармана фонарик. Она сидела на земле, прижав руку к плечу, и ее глаза были широко открыты от пережитого шока.
— Ты в порядке?
Она опустила руку, и оказалось, что ее пальцы испачканы кровью.
— Он выстрелил в меня, — произнесла она слабым голосом.
Я опустился рядом с ней на колени и посмотрел на ее плечо. Пуля задела его лишь вскользь, разорвав волокна мышечной ткани. Позднее рана будет вызывать сильную боль, но сама по себе она не была серьезной.
— Нам лучше перевязать твое плечо, — сказал я.
— Он выстрелил в меня! — Ее голос окреп, и в нем появилось что-то похожее на удивление.
— Сомневаюсь, что он сможет выстрелить в кого-нибудь еще, — заметил я и перевел на него луч фонарика. Он лежал совершенно неподвижно, отвернув голову в сторону.
— Он мертв? — спросила Элин, остановив свой взгляд на рукоятке ножа, торчащего из его груди.
— Не знаю. Подержи фонарик. — Я взял его за запястье и почувствовал быстрое биение пульса, — Он жив, — сказал я. — Возможно, он даже выживет. — Я повернул ему голову так, чтобы увидеть лицо. Это был Грахам — что вызвало у меня некоторое удивление. Я мысленно извинился перед ним за то, что называл его молокососом; то, как он приближался к нашему лагерю, говорило о высоком профессионализме.
Элин сказала:
— В «лендровере» есть аптечка первой помощи.
— Достань ее, — попросил я, — а я поднесу его к машине.
Я поднялся и, взяв Грахама на руки, последовал за Элин. Она расстелила спальный мешок, на который я его положил. Затем она принесла аптечку и опустилась на колени.
— Нет, — возразил я. — Сначала ты. Сними свою рубашку. — Я промыл рану на плече, присыпал ее пенициллиновой пудрой и наложил повязку. — Следующую неделю тебе будет трудно поднять руку выше плеча, — сказал я. — Все остальное не так уж плохо.