Бег вслепую
Шрифт:
— Я связался со Слейдом и спросил его, что, черт возьми, происходит. Он сказал, что этот человек был внештатным агентом, которому не доверяла ни одна сторона — положиться на него стало просто невозможно. Слейд посоветовал мне рассказать Кенникену о том, что я сделал, и после этого мои акции резко пошли в гору. По-видимому, Кенникен знал, что из его организации происходит утечка информации, и существовало достаточно доказательств, указывающих на человека, которого я убил. Так я стал одним из его голубоглазых мальчиков — он полностью мне доверял, — и это было ошибкой, поскольку нам
Элин перевела дыхание.
— И это все?
— Нет, черт возьми, это не все! — воскликнул я с отчаянием. Я протянул руку за бутылкой виски и обнаружил, что мои пальцы трясутся. — Когда все закончилось, я вернулся в Англию. Меня поздравили с хорошо проделанной работой. Скандинавская ветвь Департамента находилась в состоянии эйфории, и я оказался чуть ли не главным героем! Затем я узнал, что человек, которого я убил, вовсе не являлся внештатным агентом. Его имя — если это имеет значение — было Биркби, и он работал в Департаменте, так же как и я.
Я плеснул виски в стакан.
— Слейд переставлял нас, как шахматные фигуры. Ни Биркби, ни я не смогли проникнуть в организацию Кенникена так глубоко, как ему хотелось, поэтому он решил пожертвовать одной пешкой, чтобы продвинуть другую на более выгодную позицию. Но мне показалось, что Слейд играл не по правилам — это было так, как если бы шахматист смел с доски одну из собственных фигур, чтобы поставить мат противнику.
Элин спросила дрожащим голосом:
— Неужели в вашем грязном мире еще существуют какие-то правила?
— Совершенно верно, — сказал я. — В нем нет правил. Но мне казалось, что они существуют. — Я проглотил неразбавленное виски и почувствовал жжение в горле. — Я попытался поднять шум. Но никто, разумеется, не стал меня слушать — работа была выполнена успешно, и про нее уже успели забыть, так как теперь предстояло приступить к осуществлению еще более грандиозных планов. Слейд провернул операцию, и никто не хотел углубляться в то, как он это сделал. — Я невесело рассмеялся. — Он получил повышение, и копаться в грязи теперь было бы бестактно — тень могла пасть на начальство, которое его продвинуло. Я стал помехой, от которой следовало избавиться.
— Так, значит, они от тебя избавились, — произнесла она без выражения.
— Если бы Слейд мог принимать решения, то от меня избавились бы другим путем — навсегда. Он сам сказал мне об этом не так давно. Но в те дни он занимал не слишком высокую должность в организации и не обладал достаточным весом. — Я посмотрел на дно стакана. — Ну а тогда все объяснили тем, что у меня произошел нервный срыв.
Я поднял глаза на Элин.
— Отчасти это была правда — я бы сказал пятьдесят на пятьдесят. Долгое время я находился в состоянии сильного нервного напряжения, и случай с Биркби оказался последней каплей. Кроме того, для таких, как я, у Департамента имелся госпиталь с ручными психиатрами. Прямо сейчас где-то там у них хранится мое досье, материалы которого привели бы в ужас старика Фрейда. Если я переступлю черту, то сразу же найдется психиатр, готовый доказать: я страдаю целым комплексом нервных заболеваний от энуреза до параноидальной мании
Элин была разгневана.
— Но это неэтично! Ты так же безумен, как я!
— Здесь не существует правил — помнишь? — Я налил себе очередную порцию виски, на этот раз более спокойно. — В общем, мне позволили уйти в отставку. В любом случае, я стал бесполезен для Департамента, так как превратился в некую аномалию — хорошо известного секретного агента. Я уполз в Шотландский глен зализывать раны. Мне казалось, что я в безопасности, до тех пор пока не появился Слейд.
— И не начал шантажировать тебя Кенникеном. Он способен сообщить Кенникену, где ты находишься?
— В этом для него не будет ничего нового. И Кенникен имеет достаточно вескую причину для беспокойства. Дело в том, что теперь он ни на что не способен с девушками — и обвиняет в этом меня. Я жив только потому, что он не знает, где меня найти.
Я подумал о нашей последней встрече в сумраке шведского леса. Я знал, что не убью его, я понял это, как только нажал на курок. Снайперы обладают любопытным дополнительным чувством, которое заранее говорит им, попадут ли они в свою цель, и я знал, что пуля пошла слишком низко, и она только ранит его. Ранение оказалось весьма особенным, и мне не приходилось ожидать пощады от Кенникена, если он меня поймает.
Элин смотрела в сторону от меня, на освещенную уходящим за горизонт солнцем маленькую поляну, тишину и спокойствие которой нарушало только сонное чириканье птиц, подыскивающих себе пристанище на ночь. Она поежилась и обняла себя за плечи.
— Ты пришел из другого мира — мира, которого я не знаю.
— Это тот мир, от которого я пытаюсь тебя защитить.
— Биркби был женат?
— Не знаю, — ответил я. — Одна мысль приходит мне на ум. Если бы Слейд решил, что Биркби имеет лучшие шансы подобраться к Кенникену, тогда он, выдвинув ту же самую причину, приказал бы ему убить меня. Порой мне кажется, что так было бы лучше.
— Нет, Алан!
Элин подалась вперед и сжала мою руку.
— Никогда не думай так.
— Не беспокойся, у меня нет предрасположенности к самоубийству, — сказал я. — Ну вот, теперь ты знаешь, почему я не люблю Слейда и почему я ему не верю — и почему у меня вызывает подозрение вся эта необычная операция.
Элин внимательно посмотрела на меня, по-прежнему сжимая мою руку.
— Алан, кроме Биркби, ты убивал кого-нибудь еще?
— Да, убивал, — произнес я медленно.
Ее лицо напряглось, и рука, скользнув вниз, отпустила мою ладонь. Она медленно кивнула.
— Я должна о многом подумать, Алан. Я хочу немного прогуляться. — Она поднялась. — Одна, если ты не возражаешь.
Я проводил взглядом ее фигуру, удаляющуюся в сторону деревьев, и, взяв в руки бутылку, подумал о том, не выпить ли мне еще. Посмотрев на уровень жидкости, я обнаружил, что мои четыре безразмерные дозы почти наполовину опустошили бутылку. Я поставил ее на место — я никогда не верил в то, что смогу утопить свои проблемы в алкоголе, и сейчас было не время для того, чтобы попытаться это попробовать.