Беги, Натан!
Шрифт:
– Вы сказали – хорошо, что я, для разнообразия, не хочу причинить вам боль.
– Я так сказал? – удивился Марк.
– Хм. Кто-то сделал вам больно?
Марк рассмеялся:
– Только я сам, док.
– Почему же сломаны только два пальца, а не все?
Марк заметил неувязку в своей истории. Проклятье! Док что-то подозревает.
– Не знаю, – ответил Марк. – Видать, повезло.
Тэд Бейкер посмотрел в глаза пациенту, пытаясь понять, врет тот или нет.
– Если бы не ваш рассказ, я мог бы поклясться, что руку вам изуродовали нарочно. Вы уверены, что она действительно
– Под домкрат? Нет. На нее рухнула вся машина. Вы думаете, я вам вру, так что ли?
Тэд долго смотрел на него и наконец сказал:
– Человек в здравом уме не станет лгать врачу.
В конце концов, это твоя рука и твоя жизнь, подумал Тэд. Я свое дело сделал. Он щелкнул ручкой и убрал ее в нагрудный карман халата.
– Отдохните немного, мистер Бейли. Я скоро вернусь.
Было уже почти десять, темнело. Натан закончил писать записку Николсонам – он прочел фамилию хозяев на каком-то конверте – и пошел в гараж. Днем он уже отрегулировал сиденье в БМВ и потратил почти час на то, чтобы запомнить расположение рычагов и кнопок. Теперь Натан все делал быстро. Устроившись поудобнее, он пристегнул ремень и завел двигатель. Потом дотянулся до кнопки на солнцезащитном козырьке – она открывала дверь гаража.
Дверь начала с грохотом подниматься. Натан был уверен, что все соседи в радиусе двух кварталов звонят в полицию и сообщают об угоне машины Николсонов. Когда дверь полностью открылась, он включил заднюю передачу и стал выруливать по длинному, крутому скату.
На полпути он остановился, чтобы опустить дверь гаража. Затем, когда задние колеса съехали с тротуара, он круто вывернул руль, переключил рычаг на автомат и плавно нажал на газ. Машина рванулась вперед. Еще с тех пор, как он уехал на машине дяди Марка, Натан знал: рулить – не самое сложное. Труднее всего заставить машину ехать плавно. Тогда у него это получалось, и он был уверен, что получится и на этот раз.
Минут через десять он оказался на бульваре Кэннонбол. Натан помнил, что недалеко от дома дяди Марка бульвар пересекается с проспектом Принца Уильяма. Оттуда можно доехать до шоссе 66, с него свернуть на шоссе 81, а по нему направиться прямо на север, в Канаду.
БМВ вел себя послушно. Через пятнадцать минут Натан начал узнавать места. Примерно через два километра, вспомнил он, будет перекресток с «Макдоналдсом» и «Севен-илевен», от которого отходит дорога, ведущая прямо к дому дяди Марка.
Натан находился так близко к этому месту, что, казалось, сам воздух здесь пробуждает в его памяти картины, которые он надеялся навсегда забыть.
Ближе к перекрестку все машины стали ехать заметно медленнее и в конце концов остановились. Где-то впереди ночь прорезали яркие вспышки полицейских мигалок. Натану захотелось развернуться и поехать обратно, но такой маневр тотчас вызвал бы подозрение. Наверное, на перекрестке авария. Он легко проедет незамеченным.
Через четыреста метров подтвердились его худшие подозрения: на перекрестке не было никакой аварии – дорога там была перегорожена. Полицейские останавливали каждую четвертую-пятую машину, освещали салон фонариками и разговаривали
«Господи! – вслух взмолился Натан, – не дай им остановить меня».
Натан перестроился в левый ряд. Не поворачивая головы, он скосил глаза на водителя в машине справа. Его можно было легко разглядеть даже в темноте: усатый блондин лет двадцати трех. Если я вижу его, они легко смогут рассмотреть меня, подумал Натан. Его сердце забилось сильнее, и он до немоты в пальцах сжал руль.
«Держи себя в руках», – сказал он себе, наверное, в сотый раз за день.
От полицейского заграждения его отделяли двадцать три машины и два мотоцикла. Шесть машин полиция пропустила, не проверяя. Осталось семнадцать. Руки Натана вспотели, коленки дрожали.
«Пожалуйста, Боже, ну пожалуйста, – молча молился Натан. – Пожалуйста, дай мне проехать. Пожалуйста, не дай им остановить меня».
На этот раз полицейские пропустили всего три машины и тщательно осмотрели четвертую. После этого беспрепятственно проехали пять машин. Работа полицейских казалась бессистемной: машины они останавливали наугад.
Перед Натаном теперь было восемь машин, три из них полицейские пропустили без досмотра. Потом они не остановили только две.
Моя машина третья, подумал Натан. А полицейские только что остановили ту, что ехала третьей!
К его ужасу, полицейские остановили следующую машину, никого на этот раз не пропустив. В отчаянии Натан пытался придумать, что делать, если его обнаружат. Все полицейские вышли из машин, подумал он. В случае чего он просто нажмет на газ и попытается удрать. Больше ему ничего не оставалось.
Полицейский осмотрел машину, улыбнулся, помахал водителю – и остановил следующую! В свете приборной панели Натан видел, как дрожит его правая нога на педали тормоза. Во рту было так сухо, будто он только что наелся мела.
Машина, стоявшая перед Натаном, чем-то заинтересовала полицейского. Он долго обшаривал фонариком заднее сиденье, а затем добрых полминуты разговаривал с водителем. Натан не мог разобрать, о чем они говорят, но обстановка там явно накалялась. Полицейский открыл дверь водителя, и приказал ему выйти. Водитель послушно вышел и положил руки на крышу машины. Одной рукой полицейский потянулся за наручниками, а другой помахал Натану, чтобы тот проезжал. На мгновение их глаза встретились. Может быть, полицейский и успел разглядеть Натана, но задержанный водитель как раз полез в драку. Натан наблюдал за схваткой в зеркало заднего вида и чуть не въехал в переднюю машину.
Только через несколько километров Натан осознал, что опасность миновала. Указатель на дороге сообщал, что до шоссе 66 осталось пять километров. От гордости у Натана закружилась голова. Он снова перехитрил их. Каждая полоска разметки на дороге приближала его к свободе. Он сможет начать жизнь заново и постарается забыть о том, как дядя Марк, Рики, судьи и сама смерть ворвались в его мир и так внезапно оборвали его детство.
Стекла были подняты, громко играло радио, кондиционер старался вовсю. Натан был свободен. Радостное ликование переполняло его грудь. Он выбросил вверх кулак и во всю глотку закричал: «Ура!»