Беги, Натан!
Шрифт:
В хозяйской спальне, не считая кровати, было только два крупных предмета обстановки: платяной шкаф и высокий комод. Натан придвинул кресло к комоду, чтобы заглянуть в верхние ящики. Там он нашел очень занятные вещи: коробку патронов и револьвер. Он был большой, иссиня-черный и тяжелый, как кирпич.
Натан знал, что может играть с револьвером, как с игрушечным, только вот нажимать на курок не стоит. Следующие двадцать минут он обыскивал комнаты, держа пистолет обеими руками перед собой, как это делают полицейские в телесериалах. Очищая от бандитов второй этаж, он пристрелил по крайней мере семерых и при этом
Натан обнаружил телефон, когда уже стал уставать от игры. Интересно, о чем сегодня говорит по радио Дэниз. Он поднял трубку и набрал номер.
Дэниз разговаривала с Куинн из Милуоки, когда ей сообщили, что звонит Натан.
– Эй, Куинн, – прервала она собеседницу. – У меня сюрприз. – Она нажала кнопку. – Натан Бейли, ты здесь?
– Да, мэм, – ответил голос.
– Ты слушал сегодня нашу передачу? – спросила Дэниз.
– Нет, извините, я не слушал. Я спал.
– Ничего страшного, дорогой, – засмеялась Дэниз. – Вся эта стирка сильно выматывает, не правда ли?
Натан похолодел.
– Что? – с трудом вымолвил он. Откуда она знает? Как…
– Ты и интервью с Николсонами не видел?
Интервью? О чем это она? Он напряженно пытался понять, что произошло.
– Так ты ничего не знаешь! – сказала Дэниз. – Те, у кого ты гостил прошлой ночью, Николсоны, вернулись утром домой и кое-чего не обнаружили. Например, своей машины. Кроме того, они нашли твою записку.
Сердце Натана забилось сильнее. У него затряслись руки. Все шло совсем не так, как он планировал. Он не думал, что они так быстро вернутся домой. Теперь полиция отстает от него всего на несколько часов. Много ли времени уйдет у них на поиски БМВ?
У Натана возникло множество вопросов. Он должен был поскорее узнать то, что было известно всем остальным.
Лайл Пойнтер смотрел интервью, методично собирая свой только что почищенный «магнум». Николсоны были похожи на семейку из сериала «Домик в прериях». Стив выглядел как бывшая футбольная звезда колледжа. Кендра, без сомнения, когда-то была слюнявой девчонкой в команде поддержки.
Учитывая то, что ему предстояло сделать, Пойнтер не радовался огласке, которую получило дело этого мальчишки. Чем больше людей соберется вокруг, тем труднее будет прихлопнуть пацана и смыться. Но его этим не напугаешь. Через день-другой со всем будет покончено и мистер Слейтер наконец оставит его в покое.
Да, говорила Кендра, кроме одежды и автомобиля, кажется, ничего не пропало. Насколько они поняли, Натан ночевал в их спальне и мылся в их душе, и хотите верьте, хотите нет, но он постирал простыни и перед уходом застелил кровать. Потом Кендра зачитала записку:
Дорогие мистер и миссис Николсон и дети!
Я очень извиняюсь за то, что влез к вам в дом. Я старался быть аккуратнее, но разбил стекло в двери. Но я убрал осколки и, как только представится возможность, возмещу вам убытки.
У вас очень хороший дом. И самый лучший телевизор из всех, что я видел. Пожалуйста, скажите вашему сыну, что мне пришлось взять кое-что из его одежды. Пожалуйста, передайте ему мою благодарность и извинения. Я нашел немного грязного белья и постирал его
Кроме всего прочего, мне пришлось взять вашу вторую машину. Я уже водил автомобиль раньше и обещаю, что буду ехать очень-очень осторожно. Так что не волнуйтесь. Я найду способ сообщить вам, где она, когда смогу.
Вы, наверное, уже поняли, что у меня большие неприятности с полицией. Я сделал ужасную вещь, но все было не так, как они думают. Честно. Пожалуйста, не звоните в полицию хотя бы день или, может быть, целую неделю.
Ваш друг, Натан Бейли
P.S. Извините за беспорядок в ванной.
Как только Кендра закончила читать, журналисты засыпали ее новыми вопросами. Она отвечала, как могла, пока кто-то не задал вопрос, заставивший ее умолкнуть:
– Натан просил вас подождать со звонком в полицию, а вы сразу же позвонили. Что вы теперь чувствуете?
Кендра покраснела и взглянула на Стива, но тот тщательно изучал свои ногти.
Пойнтер громко рассмеялся:
– Ха! Что, заткнули тебя, да?
Все еще улыбаясь, он вставил в барабан шесть патронов. Он знал, что скоро ему представится удачный момент. И был готов к этому.
Из дома Николсонов Уоррен Майклс поехал к себе в участок. По дороге он включил радио и настроил его на «Ньюсток 990». Интересно, подумал он, хватит ли у Натана смелости снова позвонить Дэниз? Услышав голос мальчика, Уоррен отметил, что день, проведенный на свободе, заметно поднял дух Натана, и порадовался за него. Тот с ликованием рассказывал, как прошлой ночью ему удалось миновать полицейский кордон, но не говорил, где именно. Умный парень, подумал Уоррен.
В глубине души Уоррен надеялся, что Натану удастся уйти. Все сомнения отпали после разговора с Тузом. Теперь он твердо знал две вещи: во-первых, исправительная система делает из детей преступников, вместо того чтобы их исправлять; во-вторых, Натан не представлял опасности для общества.
Натан совершил убийство – он сам в этом сознался. Но он не был убийцей.
– Фрэнк из Коронадо, штат Калифорния. Вы в эфире вместе с мальчиком Натаном.
– Привет, Натан, – сказал Фрэнк. – Вчера ты говорил, что твоя мама умерла, когда ты был совсем маленьким, и тебя воспитывал отец. Но тогда ты не захотел говорить о нем. Что с ним произошло?
Натан вздохнул. Вчера вспоминать об этих вещах было гораздо труднее. Сегодня же он чувствовал себя спокойным, собранным – в общем, был почти уверен, что не расплачется.
– Он погиб в автокатастрофе, когда мне было десять лет. На железнодорожном переезде его сбил поезд. Я ночевал в тот день у своего друга Джейкоба Процки. Они были нашими соседями. Полиция рассказала им, а потом папа Джейкоба рассказал мне.
Он жил у Процки до тех пор, пока дядя Марк не протрезвел настолько, чтобы приехать и забрать его в свое логово. «Звони нам, если тебе что-нибудь понадобится», – сказала ему миссис Процки на прощанье. Он позвонил ей из телефона-автомата, когда дядя Марк его впервые выпорол, и умолял забрать его. Он вспомнил, каким холодным и черствым был ее голос, когда она запретила ему впредь звонить им. «Теперь у тебя новая жизнь, Натан, – сказала она тогда. – И мы не можем принимать в ней участие».