Беги, Натан!

Гилстрап Джон

– Твоя карьера складывается из долгой вереницы успехов и одного серьезного провала. Еще один – и я уже не смогу замять это, понимаешь? – На столе у Уоррена зазвонил телефон.

– Да, сэр, – ответил Гарри.

Когда телефон зазвонил во второй раз, Уоррен накрыл его рукой.

– В следующий раз я хочу видеть твое имя на благодарности или рекомендации на должность детектива, слышишь?

– Да, сэр, – Гарри храбро улыбнулся, Уоррен улыбнулся в ответ.

Телефон зазвонил снова.

– А теперь иди отсюда и возвращайся к своей работе. И некоторое

время не проси Петрелли ни о чем.

Гарри вышел и закрыл дверь. Коллеги были правы, заключил он. Майклс – из «хороших парней».

Уоррен сбежал по лестнице на стоянку, прижимая плечом к уху сотовый телефон и запихивая в кобуру пистолет. Он слышал, как стучит его сердце. Прошло несколько секунд, наконец на третьем гудке Джед поднял трубку.

– Дом Николсонов. Детектив сержант Хэкнер.

– Джед, это Уоррен. Они нашли машину в Дженкинсе, штат Пенсильвания, это немного севернее Гаррисберга. Я еду туда прямо сейчас.

– Отлично, – ответил Джед. – Я тут за всем пригляжу.

Глава 11

Стефани Бакман не знала, чем еще занять время. Большие часы в коридоре здания суда показывали 3.40 – слушание должно было начаться почти два часа назад. Петрелли прислал «Омега-радио» повестку в суд, но сам почему-то не показывался, и многоопытная Стефани начала понимать – его отсутствие означает, что дело проигрышное. В ярости меряя шагами коридор, она в уме перебирала содержимое своего пухлого портфеля. Тридцать три уголовных дела и бесчисленное количество других нерешенных проблем окончательно отбили у нее желание плясать под дудку Петрелли. Больше всего ее раздражало, что ее богатенькие оппоненты из «Омега-радио» спокойно сидели, поглощенные негромким разговором. В конце концов без десяти четыре им сообщили, что судья Вероне готов начать.

Кларенс О. Вероне, судья с 1955 года, казался таким старым, что можно было подумать, будто он лично подписывал первую американскую Конституцию. Когда он взобрался на помост, ему пришлось сделать небольшую передышку – в коленях вновь разыгрался артрит. В зале было тихо, все почтительно стояли, спрашивая себя, сколько же еще протянет старый чудак.

Судья Вероне досконально знал закон. Он всегда вставал на сторону пострадавшего и был ревностным защитником прав личности. Отсутствие Петрелли объяснялось, конечно же, тем, что именно этого судью назначили рассматривать прошение о выдаче полиции номера телефона, с которого звонил на радио Натан Бейли.

Когда все формальности были исполнены, судья Вероне обратился к Стефани:

– Мисс Бакман, я вижу, вы здесь одна. Я ожидал, что мистер Петрелли придет вместе с вами.

Стефани неловко улыбнулась:

– Сказать по правде, ваша честь, я тоже. Но я готова начать и без него.

Вероне сухо улыбнулся в ответ, затем посуровел.

– А вот мне так не кажется, – сказал он. – Я ознакомился с вашим прошением и намерен отклонить его, если вам не удастся неопровержимо доказать мне необходимость влезать

в жизнь сотен честных людей ради того, чтобы выудить одного звонившего.

Стефани открыла папку, взглянула на свои записи и начала:

– Ваша честь, осужденный преступник, признавшийся в убийстве, сейчас на свободе. Разрешив нам доступ к интересующей нас информации, вы тем самым поможете найти этого молодого человека и вернуть его в надлежащее заведение. Мы не хотим нарушать ничье право на неприкосновенность частной жизни, ваша честь, но иногда приходится чем-то жертвовать во имя общего блага.

Вероне повернулся к столу, за которым сидели представители защиты.

– Мистер Морин, – обратился он к сияющему адвокату в шикарном костюме, – я полагаю, вы придерживаетесь несколько иной точки зрения.

Морин встал.

– Да, ваша честь, это так. – Безупречным, цветистым слогом он рассказал о том, что в случае удовлетворения просьбы истца будет нанесен тяжкий урон правам, гарантируемым гражданам Первой поправкой.

– У вас появились новые аргументы, которых нет в вашем письменном ответе на прошение? – спросил Вероне.

Морин скромно улыбнулся:

– Да, ваша честь. В дополнение к тому, что уже сказано нами, защита считает, что обсуждаемый вопрос вообще не актуален ввиду событий сегодняшнего утра: информация, которая так нужна обвинению, уже получена другим путем.

У Стефани Бакман отвисла челюсть.

– Мистер Морин, если можно, немного поподробнее, – сказал судья.

Морин рассказал о том, как Николсоны вернулись из отпуска и что они обнаружили у себя дома.

– Позвольте мне сделать некоторые выводы, ваша честь, – закончил свою речь Морин. – Во-первых, хорошая работа полиции не требует нарушения гражданских прав. Во-вторых, ведомство Петрелли тратит слишком много чужого драгоценного времени и вводит в расходы моего клиента ради нескольких голосов на выборах.

– Последний комментарий был лишним, ваша честь, – возразила Стефани.

– Нет, мисс Бакман, он немного запоздал, – парировал Вероне. – Думаю, мы все прекрасно понимаем, что здесь происходит. Мисс Бакман, я прошу вас сообщить мистеру Петрелли, что не существует закона, согласно которому приостанавливалось бы действие Конституции, даже если этого очень захочет какой-нибудь прокурор. Сообщите ему также, что в следующий раз я посажу его за неуважение к суду. Вам все ясно?

– Да, сэр, – ответила Стефани.

Она просто-таки видела, как повторяет сказанное в лицо Петрелли. Много бы она дала за возможность сделать это, не потеряв работы.

– В прошении отказано. – Удар молотка прозвучал как пистолетный выстрел.

С пистолетом Натан чувствовал себя увереннее. Он решил взять пистолет с собой. Как и одолженную у Николсонов одежду, пистолет он вернет, когда доберется до Канады.

Со стиркой и уборкой было покончено. Нужно еще было написать записку, но это не займет много времени. А стемнеет только часа через три. Ожидание сводило его с ума.