Беги
Шрифт:
«Эй, когда ты наконец проснёшься! Неужели ты не видишь, как бесполезно проживаешь свою жизнь?»
– И всё же почему тебя это так волнует? Попробуй прочувствовать это внутри.
Вот уж эти психологи, какие же они дотошные.
Кристина закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Перед ней возник давно забытый образ. Первый мамин муж, её отец, приходил домой в угаре, кричал и буянил, и потом мама тряслась от рыданий в тесной ванной. Кристина не выносила этого. И была так счастлива, когда он от них ушёл, а потом мать встретила профессора, итальянца, который заменил Кристине
Кристина чувствовала в этот момент, что мир жутко несправедлив.
– В конце концов, вы не можете заставить её сделать тот выбор, который, на ваш взгляд, верен. Вполне возможно, она не чувствует себя несчастливой, – сказал терпеливо психолог, выслушав монолог Кристины.
Именно это Кристина в упор отказывалась понимать. Как можно не чувствовать себя несчастной, если тебе не дарят подарки, не говорят комплименты, забывают про твой день рождения и двигают в тебя стол? Да, Кристина помнит тот случай. Но как она, Анита, может это забыть?! Нет, она никогда этого не поймёт.
Жаль, что нельзя сделать «шэринг», ну, взять и поделиться с человеком своими чувствами, опытом или мировоззрением. Например, недостаёт у подруги любви к себе – и ты берёшь и добавляешь ей свою. Не хватает мозгов – добавляешь ей свои. И так далее. Но Кристина не стала делиться этой мыслью с психологом, он точно не поймёт её «ненаучных фантазий».
14
Брианца оказалась красивым местом. Галя не ожидала от Ломбардии мягких изгибов холмов и живописного золота осени. Не хватало только любимых кипарисов и пиний.
Анита жила в трети большого жёлтого дома. В Италии такие назывались вилетта. Каждая семья владела и домом, и крохотным садиком к нему.
Навстречу выбежали мальчик и девочка, оба в разноцветных резиновых сапогах.
Девочка деловито подошла к Беатриче, взяла её за руку и сказала:
– Меня зовут Катя, я тебе всё здесь покажу.
Они зашли в дом. Галя огляделась. Вдоль стен просторной кухни-гостиной тянулись икеевские комоды с вереницей фотографий. Галя обратила внимание на одну. Статный мужчина опирался на стену, а рядом с ним стояла Анита. Она прижималась к нему, счастливая, всем телом, – казалось, вот-вот станет одним целым с ним. Мужчина стоял отстранённо, не обнимая её.
– Красивый дом, – улыбнулась Галя.
На первом этаже разместились общая с кухней гостиная и ванная комната для гостей, на втором этаже находились их с Бруно спальня, детская и ещё одна ванная.
«Две ванные комнаты! Мне бы хоть одну, но свою… Как же хочется своё гнездо,
Всё в доме было обставлено со вкусом. Аппетитно пахло едой. В животе у Гали заурчало.
Анита порхала по кухне, рассказывала, как они всё обустроили, как она уговорила мужа поставить в одной из ванных комнат не душ, а ванну, как ей здесь нравится и какой в Брианце чистый воздух.
За окнами кухни зеленел уютный садик. Вечнозелёный жасмин, вспомнив, что нынче осень, выкрасил в бордовый пару листочков.
Дети остались на застеклённой веранде и начали дружно строить кукольный город: девочки командовали, а Миша подвозил на грузовике кубики.
Анита заварила чай, открыла шоколадку, поставила на стол клубничное варенье. Потом вспомнила, как тётя Маша накладывала варенье в нарядные вазочки, взяла мисочку, расписанную сицилийскими узорами, и выложила туда варенье.
– Давно ты здесь? – Анита добавила Гале сахар. – Ты ведь сладкий пьёшь?
– Да-да. – Галя смотрела на коричневый сахар, больше похожий на пудру. Странный какой.
В кухне повисла тишина.
– Ты где работаешь? – спросила наконец Галя.
– Я переводчик и типа офис-менеджер в одной компании. Ты давно в Италии?
– Лет семь… – Галя поджала губы и смущённо посмотрела на Аниту, по привычке убрала волосы со лба, хотя их там не было.
Анита молча разглядывала Галю. Семь лет. Тогда почему так плохо говорит по-итальянски?
– Мой муж родом с Сицилии. – Анита пристально посмотрела на Галю. Та ещё больше поджала губы.
Галя взяла печенье и обмакнула его в чай. Смущённо посмотрела на Аниту:
– С детства так люблю… Я в Милане недавно. Сейчас живу в одном месте, это не моя квартира, мы там временно.
Анита не стала расспрашивать дальше, она чувствовала, что Гале нужно время.
К столу прискакала Беатриче:
– Мамочка, а можно мне пИчИнюшкА?
– Конечно, малышка, но ешь здесь, над столом, не кроши на веранде, – погладила Галя Беатриче по голове.
Анита поманила Беатриче, протянула ей целый пакет с печеньем:
– Вот, бери, покорми компанию.
Беатриче охнула:
– О, это всё нам?
Пропищала «спасибо» и убежала играть.
Анита достала из верхнего шкафчика коробку зефира, открыла крышку и поставила на стол.
Галя с удовольствием откусила кусочек зефира, наслаждаясь тем, как треснула шоколадная поверхность. Зубы утонули в любимой с детства розовой мякоти.
– Как вкусно! – Галя запила чаем.
– Скучаешь по дому? – Анита разломала зефир, шоколадные крошки упали на стол, она собрала их указательным пальцем.
Галя держала чашку двумя руками, словно хотела согреться. Вздохнула. Пожала плечами:
– Когда-то моя знакомая вышла замуж за американца. Помню, я ещё подумала тогда, что в жизни не выйду за того, кто не знает, кто такой Чебурашка, – засмеялась Анита.
Галя пропела детским голосом:
– Я был когда-то странной игрушкой безымянной…
Галя смущённо откашлялась и поджала губы. Зачем она поёт? Сейчас Анита подумает, что она полная идиотка.
– Жалеешь? – вырвалось у Аниты.