Беги
Шрифт:
Адольфо ходил с Галей почти во все места, где надо было улаживать бытовые вопросы. Разве что к семейному доктору или педиатру Галя выбиралась сама, потому что оба находились в десяти минутах ходьбы.
«Он так о тебе заботится», – говорила ей мама.
Галя тоже так думала. Она была уверена в этом в первый год жизни Беатриче. Но когда дочка начала ходить и Галя стала чаще бывать на детской площадке и общаться с местными мамочками, когда кто-то из них начал звать её в гости, она увидела, что у Адольфо постоянно находились какие-то дела именно в тот вечер, когда она хотела пройтись или выпить кофе с новыми
Постепенно знакомые перестали звать её в гости, а одна русскоговорящая подруга перестала приходить сама, ведь Адольфо терпеть не мог, когда кто-то говорил на языке, который он не понимал.
Когда Галя впервые спустилась в миланское метро, она испытала детский восторг. Как будто ей, маленькой, доверили сходить за продуктами самостоятельно, дали при этом много денег и сказали, что она может оставить сдачу себе.
Да, в «каза» ей надо было сообщать воспитателям, где она. Приходить домой вовремя, уважать правила, но это всё не могло сравниться с той тотальной изоляцией и состоянием страха, в котором Галя жила последние шесть лет.
Она вышла из трамвая и остановилась перед нарядным зданием. Здесь, в Италии, она привыкла, что здания называют палаццо. Чудно как. Галя робко прошла сквозь широкую арку распахнутой деревянной двери. Из окошка слева выглянула пожилая женщина с аккуратными седыми локонами:
– Синьора, вы кого-то ищете?
Услышав имя, женщина, оказавшаяся консьержкой, указала на лифт. Лифт был старинным, с металлической сеткой и плюшевым красным диванчиком внутри. Не хватало только человека в белых перчатках, который нажимает на кнопки.
Кристина в чёрном пиджаке, алой блузе с пышным бантом, юбке-карандаше и с голыми загорелыми, на редкость стройными и худыми ногами (интересно, неужели она пойдёт в офис без колгот?) пыталась вдеть в ухо серёжку.
Из дверей вышел молодой мужчина с залысинами. Он улыбнулся, протянул Гале руку и представился:
– Франческо, piacere, – чмокнул в щёку Кристину, попрощался, взял пальто и вышел.
– Я вам всё покажу. Давай на «ты»? – предложила Кристина.
Она провела Галю по длинному коридору в детскую.
– Ох, у вас детишки? – спросила Галя.
Кристина улыбнулась:
– Да, София. Мы забираем её на выходные, а вообще она за городом живёт, так лучше, здесь такой воздух, – и она сморщила свой красивый носик.
Кристина показала спальню, студию мужа, две ванные комнаты и главное своё богатство – отдельную гардеробную.
– Вот здесь мне нужна сегодня помощь…
Гардеробную размером с бар, в котором работала Галя, заполняли ряды обуви, пиджаков, платьев, курток, шуб. Такие комнаты она видела только в фильмах.
– Это
– Ну, тут затесалась пара вещей мужа, но в целом здесь только моя одежда. Мы, собственно, из-за этой гардеробной и купили квартиру. – Она засмеялась, но потом осеклась и быстро заговорила:
– Мне нужен человек для… – Кристина потёрла переносицу, пытаясь подобрать слова, – порядка, вот! – улыбнулась она. – Каждое утро, пока мы на работе, было бы идеально. Ну, там… вешать бельё, гладить, влажная уборка, всякое такое. Анита сказала, что у тебя есть пара часов перед баром, так? А если иногда у тебя получится что-нибудь на вечер приготовить – вообще хорошо. Ты умеешь готовить?
Галя перечислила всё, что умела. Каждый день Адольфо требовал новое блюдо, и она научилась всем его любимым домашним рецептам.
Услышав слово «борщ», Кристина закатила глаза.
– Не, вот борщ мой муж точно не поймёт. – Кристина посмотрела на свои «Ролекс». – Ключи можешь приносить потом в бар, я всё равно там обедаю сегодня. И у меня есть ещё запасные. Всё, мне пора.
Галя осталась одна и принялась за уборку. Подняла разбросанные вещи и аккуратно сложила. Грязную одежду отнесла в специальную комнату. Пространство со стиральной машиной и сушилкой было размером с их комнатушку, там пахло свежестью. Какие-то вещи сушились на металлической штуке, какие-то крутились в ещё одной стиральной машине, или нет, это не стиральная машина, а сушилка, точно. Как здорово, целая отдельная комната для белья!
Галя зашла в ванную комнату, вытерла зеркала, прошлась по мебели из благородного розового камня. По краю ванны стояли баночки, шампуни, груды твёрдого разноцветного мыла, ароматные свечи в стеклянных держателях. Убирать такую роскошную ванную было одно удовольствие. Это тебе не больница.
Итальянские дети, включая дочку Кристины, живут в красоте, а Беатриче вынуждена ютиться в убогой коммуналке, по-другому и не скажешь. О коммуналке Галя знала не понаслышке. Она до двенадцати лет в такой жила. Сиденье на унитаз у них было личное, съёмное. В ванной они с семьей не мылись: ездили к бабушке. Только душ.
В абсолютно белоснежной спальне Кристины белой оказалась не только мебель, но и постельное бельё, ковёр, занавески и люстра.
Галя застелила кровать и принялась вытирать огромное зеркало белого шкафа. Она отошла на пару шагов назад и мельком глянула на свои ноги. Сегодня Галя надела свою единственную юбку, вообще она юбки не любила.
«Ноги у тебя немного кривоватые, но ничего, это редко, когда у женщины и правда стройные красивые ноги», – говорила мама, подшивая Гале очередное платье, прикрывающее коленки.
Галя не обижалась на маму за «кривоватые ноги», особенно когда поцеловалась раньше своей длинноногой подруги. Раз у неё есть парень, значит, она имеет ценность, значит, кому-то нужна, даже с кривыми ногами.
Она смела пыль с комода, аккуратно протёрла стекло свадебной фотографии Кристины и Франческо. Такой приятный муж. Он казался Гале очень вежливым, улыбался. Порой она слышала в баре, что Кристина была им недовольна, но почему, понять не могла. Франческо уважал Кристину, разговаривал спокойно. А вот сама Кристина – нет. Закатывала глаза, говорила, что он ничего не понимает, а когда секретничала с подружками, жаловалась, что он скучный.