Беглец
Шрифт:
— Алекс! — прошипела Алона и ткнула острым локтем мне в бок, в свою очередь обращаясь к человеку. — Благословите нас, отче!
В ответ священник остановил и так медленно шагающую лошадь и степенно слез с неё. Алона, а затем и подоспевший Ален быстренько спрыгнули на землю и смиренно склонили головы перед этим святым отцом. Тот возложил им ладони на головы и торжественно проговорил:
— Да прибудет с вами милость Единого!
Дети подняли головы, но забираться на лошадей не спешили, почтенно уставившись на святого отца, а тот выжидательно посмотрел на меня.
—
— Сын мой, разве тебе не нужно мое благословение? — удивился священник.
— Нет, спасибо, ограничимся только ответом на мой вопрос, — настаивал я.
— Ты не веруешь в Единого? — возмутился святой отец, всплеснув руками.
— Скажем мягче, — уточнил я. — Я лишь допускаю возможность его существования.
Видимо, ответа мне все же не дождаться, вздохнул я и посмотрел на детей, которые все так же стояли рядом со священником, не залезая на лошадей раньше него, чтобы не проявить неуважение. А святой отец от моего заявления побледнел и открыл рот, хлопая им, как рыба, выброшенная на сушу.
— Залазьте, поедем, — сказал я детям. — Святой отец тоже не знает, где мы находимся.
Алона послушалась сразу и легко запрыгнула на лошадь, а Ален еще стоял, с удивлениям глядя на священника. К тому наконец-то вернулся дар речи.
— Еретик! — воскликнул он. — Нечестивый грешник! — потряс он сжатыми кулаками.
— Только кричать так не нужно, — поморщился я. — Все мы не безупречны. Алан, садись скорее, нам ехать нужно.
Алан залез на лошадь, смущенно глядя на священника, который все так же продолжал выкрикивать обвинения.
— Богохульник! Еретик!...
— А вот этого не нужно! — отрезал я. — Против вашей веры я ничего не имею, так что в этом отношении я чист, как младенец.
Я тронул лошадь и поехал искать других путешественников, которые окажутся посговорчивее. Дети пристроились рядом, но вскоре я услышал топот, настигающий нас. Обернувшись, я увидел, что нас догонял священник, нахлестывая свою лошадку длинной розгой. Поморщившись и пожалев бедное животное, я с интересом дождался, когда он поравняется с нами.
— Неужели вспомнили, святой отец? — ехидно осведомился я. — Так подскажете нам, далеко ли до Вернара?
Священник кинул на меня яростный взгляд.
— До Вернара еще целый день пути, если вам так нужно это знать. Я поеду туда вместе с вами! — безапелляционно заявил он.
— Это почему же? — удивился я такой наглости.
— Видя такое безбожное заблуждение в вашей голове, я решил совершить благое дело и развеять туман ереси, обратив нечестивого в лоно праведной веры.
Я расхохотался, вызвав еще один яростный взгляд со стороны святого отца. Дорога обещала быть весьма интересной!
— Попробуйте, святой отец, — отсмеявшись, с улыбкой заявил я. — Не обещаю, что получится, но выслушаю я вас очень внимательно.
Священник приободрился и глянул на меня уже высокомерно, как могут только служители церкви, смотрящие на прихожан как на неразумных животных. Попадались мне такие на Земле, так я искренне недоумевал, как они еще
— Вижу, ты внутренне уже готов принять святую веру, — заявил мне святоша.
— Нет, просто я очень сказки люблю, — ответил я, обернувшись и подмигнув детям, следующим за нами.
Священник поперхнулся словами.
— Вера в Единого — это не сказки! — отрезал он. — Ведь он является создателем всего сущего, он дарит нам жизнь и свое благословение.
— Жизнь мне подарили мама с папой, — возразил я. — А без его благословения мне живется вполне нормально, так что менять что-либо я не хочу.
Священник удивленно на меня уставился.
— Разве тебе в детстве не посвящали Единому, что ты так упрямо отрицаешь его благословение?
— Нет, меня в детстве посвящали совсем другому богу, не спросив моего на то желания, поэтому я всегда считал себя свободным от любых обязательств перед богами! — твердо заявил я.
Действительно, в детстве меня крестили в церкви, когда я был еще совсем маленьким. Мне лишь запомнился красивый храм и бородатый поп в блестящем плаще, что помазал мне лоб какой-то гадостью, после чего протянул икону, чтобы я её поцеловал. Так как до меня её целовали неизвестно сколько человек, а мама недавно рассказывала о том, что в рот нельзя тянуть всякую гадость, то целовать её я отказался, в ответ на что поп просто наклонил мою голову, ткнув лбом в стекло на иконе и пошел крестить остальных в очереди. Так началась моя вера и тут же закончилась. И хотя мои родители были довольно суеверными людьми, привить веру в бога они мне так и не смогли.
В школе на уроках литературы я прочитал Библию для детей, найдя её неплохим набором сказок, хотя подчас очень глупых и бестолковых. После этого я с усмешкой смотрел на верующих людей, считая их жалкими личностями, не способными противостоять окружающему миру. Довершила все дело песня "Арии" "Рабство иллюзий", после которой я стал ярым атеистом, не признававшим никаких религиозных праздников, суеверий и тому подобной чепухи. Особо в этом постарался мой преподаватель в институте, объясняя студентам, как и для чего создавались религии, почему в них так много парадоксов и различных нестыковок. Его лекции были единственными, на которые являлась почти вся группа, потому что он рассказывал так интересно, что хотелось слушать еще и еще. Именно он окончательно убедил меня в том, что вера — это абсолютно ненужная вещь, особенно для человека с сильным характером. А себя я причислял именно к таким, ведь и мерзкий характер может быть сильным!
— Поэтому ты и не признаешь над собой власти Единого? — уточнил священник.
— А я не раб, чтобы признавать над собой чью-то власть! — ответил я.
— Но ведь Единый заботится о тебе...
— О себе забочусь только я сам, а божьей помощи я в своей жизни никогда не наблюдал.
— Он не помогает явно, только своим благословением...
— Тогда зачем оно мне нужно?
— Но ведь все происходить по воле Единого, даже наша встреча произошла, потому что Ему угодно, чтобы я обратил тебя в свою веру!