Беглый
Шрифт:
Инна мелькала в коридоре — быстрая, собранная. Улыбнуться не успевали — только взглядами касались.
К одиннадцати — собрал заказ для лаборатории.
К часу — чинил гнездо под аппарат ЭКГ, причём ногтями выковыривал изоляцию, потому что отвёртку опять «кто-то унёс».
К трём — помогал дежурному электрику спаять трансформаторную катушку, потому что его напарник «встал на профилактический учёт» после трёхсот миллилитров чистейшего медицинского спирта в глотку.
С 6:00
— Гринштейн на работе, два перекура, один звонок «в неизвестное» (без содержания), всё штатно, без отклонений.
Домой вернулся после ужина в офицерской столовой. Сбросил халат, вымыл руки, включил радио — фоном.
На столе — выстиранные, мягкие простыни. Из них — ткань для макета. Светло-серая, под иглу.
Плоская коробка — выкройки. Рядом — нитки, мел, ножницы, портновские булавки. Я провёл пальцем по эскизу плаща.
Линия плеч — отведённая, талия — чуть сдвинута вперёд, расширение к низу — без резкого угла, ворот — глубокий, но сдержанный. Как она. Шов — как акцент, а не след.
Сначала спинка, потом перед — левый, затем правый, плечи, рукава — втачные, потом перешёл на реглан, потом снова передумал. Собирал, как будто собирал Инну во что-то своё. Защищающее. Элегантное. Точное. Без кричащих деталей.
«Друг» подсказывал:
— Пройма — на два миллиметра выше.
— Линию бедра — не заламывай.
— Добавь полсантиметра под пояс.
— Ты дышишь чаще.
— Ты влюблён.
Я усмехнулся.
— Я просто делаю. Для неё.
К полуночи макет висел на вешалке. Простой. Белый. Тканевый. Но уже плащ.
Я смотрел на него и чувствовал, как в комнате стало… теснее. Теплее. Как будто она уже была здесь. В нём.
Была уже полночь, я допивал остывший чай, шов на левом рукаве всё ещё не давал мне покоя — чуть потянулся в сгибе. Внутри уже выстраивалась новая версия выкройки… но в этот момент иконка нейроинтерфейса мигнула жёлтым.
СИГНАЛ: ВХОДЯЩИЙ ДОКЛАД.
Объект: ГРИНШТЕЙН Н. А.
Период наблюдения: 18:00–00:00
Источник: «Птичка», «Муха».
Я активировал канал. Голос «Друга» был ровным, без оттенков.
18:42. К дому объекта подъехал автомобиль: ВАЗ-2106, белого цвета.
Государственный номер: к 45–12 МБ.
Водитель: мужчина, 30–35 лет, одет в твидовый пиджак.
Объект (Гринштейн) покинула квартиру с сумкой.
Контакт визуально и тактильно близкий (целуются, прижимаются при посадке в авто).
18:56. Направление: выезд из Минска по трассе М6, далее — сворот в сторону дачного поселка.
Координаты конечной точки: 53.943°N, 27.450°E.
Неофициальное
По пути: аудиофиксация разговоров.
Темы:
— «Слава взял „Волгу“, но без прицепа, говорит, потом кинули с холодильником»
— «Лена из связи приторговывает дефицитом, теперь бананы — как свечки»
— «Ящик портвейна за пару банок тушёнки — ну ты понял, времена пошли такие»
— «Если получится протянуть линии на шесть номеров — нам зелёный свет в исполкоме»
20:11. Прибытие. Въезд через шлагбаум.
Дом: двухэтажный, утеплённый, баня на участке.
Подвал — заперт. На чердаке скрытно установлена спутниковая антенна.
20:34. Объект и сопровождающий вошли в баню.
20:48 — отключение света в основном доме.
21:12–22:08. Фиксировано поведение интимного характера.
Уровень контакта: высокий, добровольный.
Перемещение по дому. Одежда разбросана. Физиологическая активность соответствует активности полового акта.
«Муха» остаётся в вентиляции, аудиоконтроль частичный (влажность высокая).
22:41. Затишье. Свет в бане не включался.
23:02. Объект переместилась в спальню.
23:30. Сон.
Сопровождающий зафиксирован на кухне, употреблял алкоголь (предположительно коньяк), затем также отправился в спальню.
Доклад закончился. На голограмму выведена галерея стоп-кадров: дом на фоне ночного леса, тёплое окно, лёгкий пар над крышей бани, серия изображений крайне интимного характера, позволяющих однозначно идентифицировать участников полового акта.
Я сохранил файл, пометил как «для отложенного анализа», закрыл интерфейс.
— Ну что, Наталья Ароновна…
— Пятница у вас, видно, удалась.
В субботу утром, я как раз вытащил макет из шкафа и аккуратно расправил — ткань мягко упала, силуэт проявился, будто дышал.
В двери щелкнул открывающийся замок. Это могла быть только она. Инна вошла — свежая, немного растрёпанная после улицы, с лёгким румянцем.
— Ну что, зовёшь на примерку?
— А то.
— Готов?
— Не то слово.
Я протянул ей макет — белоснежный, из плотной ткани старых простыней, подогнанный по выкройке, гладкий, с дышащим швом на талии и мягкими плечами.
Она накинула его поверх платья. Я помог застегнуть пояс. Инна подошла к зеркалу. Смотрела молча. Это было долгое-долгое молчание, при полной задержки дыхания.
Я стоял чуть сбоку. Смотрел не в зеркало, а на неё. На то, как в ней сошлось всё — ее красота, мой стиль и модель, освещение…
Она повернулась.