Беглый

АЗК

Инна мелькала в коридоре — быстрая, собранная. Улыбнуться не успевали — только взглядами касались.

К одиннадцати — собрал заказ для лаборатории.

К часу — чинил гнездо под аппарат ЭКГ, причём ногтями выковыривал изоляцию, потому что отвёртку опять «кто-то унёс».

К трём — помогал дежурному электрику спаять трансформаторную катушку, потому что его напарник «встал на профилактический учёт» после трёхсот миллилитров чистейшего медицинского спирта в глотку.

С 6:00

до 18:00 «Птичка» и «Муха» ничего интересного не зафиксировали:

— Гринштейн на работе, два перекура, один звонок «в неизвестное» (без содержания), всё штатно, без отклонений.

Домой вернулся после ужина в офицерской столовой. Сбросил халат, вымыл руки, включил радио — фоном.

На столе — выстиранные, мягкие простыни. Из них — ткань для макета. Светло-серая, под иглу.

Плоская коробка — выкройки. Рядом — нитки, мел, ножницы, портновские булавки. Я провёл пальцем по эскизу плаща.

Линия плеч — отведённая, талия — чуть сдвинута вперёд, расширение к низу — без резкого угла, ворот — глубокий, но сдержанный. Как она. Шов — как акцент, а не след.

Сначала спинка, потом перед — левый, затем правый, плечи, рукава — втачные, потом перешёл на реглан, потом снова передумал. Собирал, как будто собирал Инну во что-то своё. Защищающее. Элегантное. Точное. Без кричащих деталей.

«Друг» подсказывал:

— Пройма — на два миллиметра выше.

— Линию бедра — не заламывай.

— Добавь полсантиметра под пояс.

— Ты дышишь чаще.

— Ты влюблён.

Я усмехнулся.

— Я просто делаю. Для неё.

* * *

К полуночи макет висел на вешалке. Простой. Белый. Тканевый. Но уже плащ.

Я смотрел на него и чувствовал, как в комнате стало… теснее. Теплее. Как будто она уже была здесь. В нём.

Была уже полночь, я допивал остывший чай, шов на левом рукаве всё ещё не давал мне покоя — чуть потянулся в сгибе. Внутри уже выстраивалась новая версия выкройки… но в этот момент иконка нейроинтерфейса мигнула жёлтым.

СИГНАЛ: ВХОДЯЩИЙ ДОКЛАД.

Объект: ГРИНШТЕЙН Н. А.

Период наблюдения: 18:00–00:00

Источник: «Птичка», «Муха».

Я активировал канал. Голос «Друга» был ровным, без оттенков.

18:42. К дому объекта подъехал автомобиль: ВАЗ-2106, белого цвета.

Государственный номер: к 45–12 МБ.

Водитель: мужчина, 30–35 лет, одет в твидовый пиджак.

Объект (Гринштейн) покинула квартиру с сумкой.

Контакт визуально и тактильно близкий (целуются, прижимаются при посадке в авто).

18:56. Направление: выезд из Минска по трассе М6, далее — сворот в сторону дачного поселка.

Координаты конечной точки: 53.943°N, 27.450°E.

Неофициальное

название: «Юстиция» (также известен как «Прокурорские дачи»).

По пути: аудиофиксация разговоров.

Темы:

— «Слава взял „Волгу“, но без прицепа, говорит, потом кинули с холодильником»

— «Лена из связи приторговывает дефицитом, теперь бананы — как свечки»

— «Ящик портвейна за пару банок тушёнки — ну ты понял, времена пошли такие»

— «Если получится протянуть линии на шесть номеров — нам зелёный свет в исполкоме»

20:11. Прибытие. Въезд через шлагбаум.

Дом: двухэтажный, утеплённый, баня на участке.

Подвал — заперт. На чердаке скрытно установлена спутниковая антенна.

20:34. Объект и сопровождающий вошли в баню.

20:48 — отключение света в основном доме.

21:12–22:08. Фиксировано поведение интимного характера.

Уровень контакта: высокий, добровольный.

Перемещение по дому. Одежда разбросана. Физиологическая активность соответствует активности полового акта.

«Муха» остаётся в вентиляции, аудиоконтроль частичный (влажность высокая).

22:41. Затишье. Свет в бане не включался.

23:02. Объект переместилась в спальню.

23:30. Сон.

Сопровождающий зафиксирован на кухне, употреблял алкоголь (предположительно коньяк), затем также отправился в спальню.

Доклад закончился. На голограмму выведена галерея стоп-кадров: дом на фоне ночного леса, тёплое окно, лёгкий пар над крышей бани, серия изображений крайне интимного характера, позволяющих однозначно идентифицировать участников полового акта.

Я сохранил файл, пометил как «для отложенного анализа», закрыл интерфейс.

— Ну что, Наталья Ароновна…

— Пятница у вас, видно, удалась.

* * *

В субботу утром, я как раз вытащил макет из шкафа и аккуратно расправил — ткань мягко упала, силуэт проявился, будто дышал.

В двери щелкнул открывающийся замок. Это могла быть только она. Инна вошла — свежая, немного растрёпанная после улицы, с лёгким румянцем.

— Ну что, зовёшь на примерку?

— А то.

— Готов?

— Не то слово.

Я протянул ей макет — белоснежный, из плотной ткани старых простыней, подогнанный по выкройке, гладкий, с дышащим швом на талии и мягкими плечами.

Она накинула его поверх платья. Я помог застегнуть пояс. Инна подошла к зеркалу. Смотрела молча. Это было долгое-долгое молчание, при полной задержки дыхания.

Я стоял чуть сбоку. Смотрел не в зеркало, а на неё. На то, как в ней сошлось всё — ее красота, мой стиль и модель, освещение…

Она повернулась.