Бельфеддор

Белов Вольф Сигизмундович

– Ну с нами-то они были более откровенны, чем с императором и его палачом, – заметил демон.

– Просто были уверены, что переживут нас, – отозвался Бельфеддор.

– Так зачем же ты вызвал меня, благородный Ценнетес? – спросил Бельфеддор. – Ведь не для того же, чтобы спросить моего совета?

– А почему нет? – усмехнулся комендант, хитро прищурившись.

– Не я командую войсками, я даже не командир легиона – всего лишь простой капитан.

Комендант рассмеялся:

– Ты прав, советчиков мне хватает и без тебя. Но решение, о котором я сейчас тебе поведаю, я принял самостоятельно,

не советуясь ни с кем – даже с наместником. Пожалуй, для дела лучше, если об этом будет знать как можно меньше людей. Как я уже сказал, мне нужны достоверные сведения о том, что происходит в Сердце джунглей. Мой выбор пал на тебя. Ты достойный воин, твоему слову я могу доверять. Кроме того, многие утверждают, что ты сам колдун. Не стану выяснять, насколько они правы, но думаю, что мое задание тебе будет по плечу. Ты возьмешь свой отряд и выдвинешься к поселению Саммото. Для всех твой отряд отправляется на усиление тамошнего гарнизона, которого, к слову сказать, там нет и в помине, поселение охраняют сами жители. Оттуда ты отправишься в Сердце джунглей. Можешь взять с собой столько людей из своего отряда, сколько посчитаешь нужным. Об истинной цели своего похода не сообщай никому, даже командиру своего легиона.

– Я все понял, – кивнул Бельфеддор.

– Не могу сказать, какие трудности ожидают тебя в пути, но постарайся добраться до Токкато. Тамошние жрецы давно отвергли власть ногарских императоров, и городом правит их собственный царь, но, думаю, они не откажут нам в помощи. На наших храмовых жрецов надежда слабая, нам требуется более могучий союзник. Постарайся заручиться поддержкой жрецов Ночи. Удачи тебе, капитан.

– Я все сделаю, не сомневайся, – заверил коменданта Бельфеддор. – Сколько у меня времени?

– Немного. Судя по донесениям лазутчиков, легионы и флот в Нассато готовятся к походу. Похоже, события в Сердце джунглей и активизация мятежников здесь, на побережье, как-то связаны, скоро здесь станет очень жарко. Так что поторопись, дружище.

* * *

Мохнатый толстый шмель с разгону шлепнулся в самый центр цветка – упругий стебель чуть согнулся под тяжестью насекомого. Маленькая девчушка в простеньком хитоне, сидевшая рядом в высокой траве, осторожно коснулась пальцем спинки насекомого, потом подставила ладошку. Шмель расправил крылья, снова сложил и переполз в ладонь девочки.

Обоих накрыла тень. Девочка подняла голову и увидела перед собой седовласую ведунью-врачевательницу.

– Мир тебе, почтенная Минея, – улыбнулась девочка.

– И тебе мир, Аксеттис, – ответила ведунья.

В ее голосе прозвучало удивление. Внимательно посмотрев на девочку, Минея спросила:

– Кто научил тебя такому приветствию? Оно принято лишь у варваров дикого Севера.

– Никто, – ответила Аксеттис, пожав плечами. – Просто захотелось пожелать тебе мира. Всего мира.

– Почему? – снова спросила знахарка.

– Потому что мы все дети единого мира, и он принадлежит нам, как и мы принадлежим ему, – не по-детски мудрено ответила девочка.

Минея покачала головой. За все почти семь лет своей еще такой недолгой жизни Аксеттис не переставала удивлять

старую женщину.

Девочка протянула к ведунье ладонь, показала ей шмеля и улыбнулась.

– Смотри. Правда, красивый?

Минея улыбнулась в ответ и погладила девочку по голове.

– Да, красивый, – согласилась она.

Аксеттис вскинула руку над головой, шмель сорвался с ее ладони и полетел над лугом, громко жужжа.

– Как тебе спалось сегодня? – осторожно спросила ведунья.

– Мне приснилась темнота, – ответила девочка.

– Темнота? – переспросила Минея.

– Да, и в ней было что-то страшное. Я не видела, что это, только чувствовала, что там что-то есть.

Минея понимающе кивнула. В свои юные годы девочка проявляла редкостное бесстрашие – простой сон никогда не напугал бы ее.

– Это была не темнота, дитя, – произнесла женщина. – Это была Тень.

– Она придет за мной? – неожиданно спросила Аксеттис.

– Почему ты так решила? – насторожилась ведунья.

– Мне так кажется, – тихо ответила девочка. – Я это чувствую.

Минея присела рядом, обняла девочку и прижала ее к себе.

– Не бойся, дитя мое. Тень не получит тебя. Никогда.

– Я не боюсь, – спокойно ответила Аксеттис.

– Я знаю, что ты храбрая девочка, – улыбнулась Минея. – Но все же хочу предупредить тебя. Скоро в твоей жизни появится большой черный человек. Ты увидишь, что в его сердце чернота, но не бойся. Доверься ему.

– Разве можно доверять человеку с чернотой в сердце? – удивилась девочка.

– Этому можно, – заверила ее ведунья. – Ты сама это почувствуешь.

Аксеттис кивнула и вдруг спросила:

– Маме про это говорить нельзя?

– Лучше не стоит, – ответила ведунья. – Она не поймет.

Услышав шорох травы, Минея оглянулась и сказала:

– Должно быть, это за тобой.

Через луг к ним быстрым шагом направлялась высокая стройная женщина с перебитым носом, одетая как мужчина.

– Да, это Мета, – кивнула девочка. – Ее послала мама. Наверное, мама опять будет недовольна.

Приблизившись к жрице и девочке, Мета произнесла:

– Опять ты вблизи круга, маленькая непоседа. Хорошо, хоть сегодня не зашла внутрь.

– Я вовремя увидела ее, – сказала Минея. – Не стоит ругать ее, она славный ребенок.

– Ее мать думает иначе, – бесстрастно отозвалась Мета.

– Почему мне нельзя в круг? – спросила Аксеттис.

– Я уже много раз говорила тебе: туда никому нельзя, – строго сказала Мета.

– И даже мне? – с детской наивностью удивилась девочка.

– Тебе – особенно, – отрезала Мета, нахмурившись.

– В священном круге живет сам Горронг, бог нашего острова и всего моря, – пояснила Минея. – Его покой охраняют тысячи верных слуг-морагов. Только жрецы могут пройти к святилищу – всех остальных там ждет смерть.

– Но ведь я уже была там, и ничего не случилось, – напомнила девочка.

Несколько дней назад ей действительно удалось попасть в священный круг Горронга, где ее и разыскали жрецы по просьбе матери. Тогда мораги не тронули девочку, и Минея, и Мета знали – почему. Ни мораги, ни даже сам Горронг, грозный бог моря, не посмели бы причинить Аксеттис никакого вреда, ибо знали ее предназначение.