Белое море
Шрифт:
Когда-то здесь стоял отец, потом — Всеслав, теперь стою я. За моей спиной клином выстроились солдаты, также держа свирепые волны, но в центре всегда должен находиться сильнейший, тот, кто примет первый удар на себя, даст другим шанс перестроиться. Наступит день, и мое место займет новый Беломорский, сын моего брата. У меня же сыновей не будет, как и дочерей. Родители не оставили мне выбора.
— Ярогнев, пора сменяться.
Я кивнул Мареку, не обращая уже внимания на фамильярное поведение, и позволил ему вклиниться между мной и штормом. Потом мягко стал убирать защиту, на случай, если ему
Мои парни уже освободились от караула, и теперь разминали затекшие конечности. Новая смена сосредоточенно держала барьер, пока особые отряды высматривали морских тварей: никогда не знаешь, какое время они выберут для нападения.
— Мацик сказал, там почта пришла!
— Ну наконец-то, давно обещали!
— А тебе-то что? Твоя смертная, говорят, другого себе нашла.
— Завидуй, страшила, тебе и смертная не напишет!
Драконы недружным строем двинулись в сторону гарнизона. Я выждал, пока они скроются в маленькой крепости, дал им фору в несколько минут, и тоже направился за своим письмом.
— Дежурный по караулам! — выпрямился в стойку солдат, протягивая мне несколько конвертов.
— Вольно, — ответил ему строго, хотя внутри все вскипало от счастья.
На самом деле мне приходило много писем от друзей и впечатлительных поклонниц, но больше всего я ждал строчек из Академии: от преподавателей, младшей сестры, и совершенно чужой мне девушки, за жизнь которой теперь чувствовал ответственность.
Первое письмо было от Ярославы, и содержало в себе следующее:
«Здравствуй, дорогой брат!
Будешь смеяться надо мной, но я соскучилась, и по тебе, и по северу! С каждым днем мне здесь становится все более и более тесно. Трудно сказать, почему я не могу полюбить Академию так же, как и ты, но здесь все такие беспечные, глупые, расслабленные. Не хватает нашей муштры, подъема в три часа, забега с тяжелой выкладкой и полетов между Кинжальными Скалами. Вот это были времена!
Со следующей недели начинается практика по трансформации и полетам, но попечители из кожи вон лезут, чтобы обезопасить тренировочное поле. Обезопасить, Ярогнев, обезопасить! Будто жизнь не полна опасностей! К ним надо готовить, а Академия делает все наоборот! Выбрали бы они уже ректора, а то руководят все вместе, ужас, как наседки.
Зато занятия действительно интересные, преподаватели — молодцы, только перестали бы постоянно сравнивать меня с братьями и тебя лично нахваливать, а то уже перед группой стыдно!
Все обсуждают предстоящий зимний сезон и поездку на север. Я не верила, что отец согласится, но, кажется, на него хорошо надавили, раз он согласился принять учеников Академии в Сколлкаструме. Вот мороки вам будет с нами! Не представляю, как вы будете обеспечивать безопасность стольких знатных гостей. У них же совершенно другие понятия об охране, то-то будет весело!
И еще, ты наверняка знаешь что-нибудь о моем так называемом «женихе». Мать обмолвилась, что отец всерьез рассматривает сына лорда Дартмура. Я ничего не имею против их рода, да и твои слова перед турниром хорошо помню, но думать о замужестве сейчас совершенно не хочется. Мне ведь еще отучиться надо!
Одним
Твоя Ярослава»
Кто бы сомневался! Я старался сдержать смех, но все же повеселился, представляя, как Расколов нахваливает меня пред учениками, которые подкатывают глаза. Поездка молодняка на север принесет много проблем, и надо было им такое придумать! Да и мать хороша, вечно не может удержать язык за зубами, когда это так нужно! Ничего еще с Дартмурами не решено, а она растрепала об отцовских планах, и теперь сестра начнет изводиться и изводить всех вокруг. Ох, женщины!
Отложив письмо от Ярославы, я взялся за второе, содержание которого, будучи еще неизвестным, заставляло сердце биться чаще.
«Уважаемый сударь! (начиналось письмо более формально, чем мне хотелось бы)
Искренне благодарю вас за полученное письмо и снадобье! Старое уже подошло к концу, и мне весьма пригодился новый пузырек.
За меня не волнуйтесь, боль иногда возвращается, но я сразу же принимаю лекарство, и все проходит. Ежедневно посещаю корпус целителей, они говорят, что состояние стабильное, осложнений нет. Несколько раз приезжал господин Клеверов, и не нашел повода для беспокойства, так что и вам не стоит так переживать.
Книга, которую вы посоветовали, мне очень понравилась. Я уже ее прочла, и собираюсь идти в библиотеку за вторым томом. Я вообще все свое время, свободное от занятий, провожу в библиотеке: из-за трансформации и древних языков моя успеваемость не дотягивает до уровня, который я себе наметила. Сами понимаете, в пансионате нам не преподавали основы преобразования внутреннего резерва, нам это ни к чему, а здесь экзамены придется сдавать наравне с кровными драконами. Хотя ирония в том, что все мои сокурсники могут трансформироваться, но не каждый способен внятно объяснить процессы и закономерности, так что перед экзаменами и им придется знатно подтянуть теорию!
В своем прошлом письме вы уведомили, что ближайший месяц проведете на дальнем острове архипелага, так что я внимательно изучила карту, и была удивлена, как далеко он расположен от родового замка вашей семьи. Какой же силой обладают шторма Северного и Мертвого морей, если с легкостью достигают Сколлкаструма?!
Берегите себя, сударь, надеюсь, за время вашего нахождения в гарнизоне вам не придется столкнуться с морскими обитателями или Королевским Штормом!
Когда появится время, расскажите мне о дальнем острове.
С наилучшими пожеланиями,
Сударыня Элиф Стрелицкая»
Я осторожно погладил бумагу, представляя, как тонкие пальцы девушки скользят по ней при написании, складывают в конверт, и выводят мое имя аккуратным почерком.
— Дежурный по караулам, простите, что отвлекаю, но время обеда.
Обернулся на голос, и увидел того паренька. Кажется, он здесь впервые.
— Я понял. Свободен!
Он ушел, держа спину неестественно ровной. Бедняга, еще не знает, как сильно он влип. Остров служил своего рода проверкой: если дракон не справлялся со службой здесь — в дальнейшей карьере путь был заказан, а если справлялся… Существовал риск застрять здесь навсегда, на этом отдаленном острове, среди кислотного моря и безнадежного одиночества.