Белое море
Шрифт:
— Да, по документам у тебя было другое имя, но все сгинуло в пламени, восстанавливать было некому, а, когда у меня просили, как тебя записать, я растерялась, забыв напрочь твое законное имя. По правде говоря, твои мать и отец тебя им и не называли почти, предпочитая прозвище — Элиф. Его я и вспомнила. Не знаю, где они услышали это слово, и что оно означает, но с того дня ты стала Элиф Стрелицкой, и я ни разу не пожалела, что мы стали семьей.
В просторном кабинете устроились попечители, включая лорда Девона Дартмура и иных попечителей-иностранцев, прибывших специально для слушания. Мы с опекуншей и назначенными мне представителями сидели перед ними, справа — представители
— Слушание по делу номер ноль-пять-два-девять дробь пять-пять-пять-семь объявляется открытым, — ровным голосом произнес назначенный судьей Артемий Круторогов из рода Подводных Вулканов.
Отец.
Никто не знал, какие узы нас связывают, поэтому ему приходилось сдерживать ненависть к Хрусталеву, держать себя в руках, изображая честного и беспристрастного судью. Но я-то понимала, что подонку придется тяжко: он считал, что нападает на беззащитную смертную, но в итоге напоролся на драконицу с мощной поддержкой.
Драконицу… Тело пробрало дрожью от такой мысли: всю сознательную жизнь я считала себя человеком, ничтожным и слабым, захолустной сиротой. Но, стоило прибыть в Академию, как все резко изменилось: я обрела отца и родовую силу, хотя с последней пока не ладилось. Она спасла мне жизнь, когда Вадим напал с огненной плетью, но после этого — заглохла, не желала проявляться, хотя клекотала внутри, я отчетливо ее чувствовала. Да и с отцом пока что контакт не выстраивался. Он надеялся, я слезами умоюсь от счастья при обретении кровного родича, а мне было так больно и горько, что я не могла видеть его и называть отцом. Как и Мефодия Коледина уже не считала папой. Никогда раньше я не была такой одинокой.
— Назначенный из совета попечителей председательствующий судья — Артемий Круторогов из рода Подводных Вулканов. Секретарь судебного заседания — господин Ян Вязенский из рода Утренних Заморозков. Заседание проходит с присяжными заседателями, которые должны будут вынести вердикт подсудимому сударю Вадиму Хрусталеву из рода Огненных Смерчей, обвиняемому в совершении преступления по части третьей Устава Академии и пункта третьего части двести пятьдесят восьмой Кодекса об уголовных наказаниях, дарованного подданным его величеством кролом Казимиром Пятым, — судья посмотрел в сторону заседателей. — Смею напомнить нашей уважаемой коллегии присяжных заседателей, что они дали присягу, клянясь судить честно и незаинтересованно, руководствуясь чувством долга и совести.
Заседатели важно кивнули.
— Итак, — строгим голосом сказал Круторогов, приступая к обязанностям судьи-докладчика. — В материалах дела значится, что пятнадцатого октября пять тысяч пятьсот пятьдесят седьмого года ровно в десять часов утра служба охраны Академии засекла применение боевого использования резерва на территории учебного заведения. Прибыв на место происшествия, член совета попечителей господин Джандаль Бади Яркан из рода Пустынных Миражей с отрядом стражей порядка обнаружили жертву нападения — сударыню Элиф Стрелицкую, ученицу Академии из людей, а также — участников преступления и свидетеля — сударя Ярогнева Беломорского из рода Морских Штормов. По словам свидетеля, подсудимый сударь Хрусталев напал на потерпевшую с применением родового боевого оружия — огненной плети, — и отчет корпуса целителей подтвердил показания свидетеля. Напоминаю, копии отчета были предоставлены всем лицам, участвующим
Вздохнула, представив, сколько народу ознакомилось с унизительными описаниями моих ран.
— Характер нанесенных телесных повреждений также подробно описан в отчете, поэтому, дабы пощадить чувства потерпевшей, заново перечислять их не будем.
Никто из присяжных не стал спорить, но они и не знали истинных мотивов Круторогова: ему пришлось многое скрыть, уменьшив причиненный мне ущерб в несколько раз. Видела я тот отчет! Он и половины не охватил, но если бы там написали всю правду… Одно из двух: либо они бы поняли, что я на самом деле драконица, либо не поверили бы в случившееся, ведь смертной после таких ран не выжить! Решили бы, что на бедного Вадима наговаривают.
— Тем же отчетом подтверждено, что травмы были нанесены плетью родовой стихии Хрусталевых низкой интенсивности, которая характерна молодым драконам примерно до двадцати пяти лет. Учитывая, что иных юных представителей Огненного Вихря у нас не учится, и подсудимый был обнаружен на месте преступления, а также принимая во внимание показания потерпевшей, свидетеля Беломорского и господина Яркана — обвинение было выдвинуто сударю Вадиму Хрусталеву. Ученики Академии, участвовавшие в нападении, свою вину признали, выразили деятельное раскаяние, поэтому дело против них будет рассмотрено позже с учетом обстоятельств, заслуживающих снисхождения.
Забавно, Круторогов так ненавидит Хрусталева, и желает сломать ему жизнь, что согласился предельно смягчить участь других подонков. И все это ради меня! На секунду сердце сжалось от желания обрести наконец отца, но все быстро прошло, когда я вспомнила, как сложилась моя судьба из-за него и моей матери.
— Подсудимый вину не признал, на допросе после задержания заявил, что его оклеветали, все дело — сфабриковано, свидетели — подкуплены.
Зал загудел: Хрусталев открыто обвинил во лжи Яркана — попечителя, поставив его доброе имя под сомнение! Весь совет настроен против подонка.
— Тишина в зале! — приказал Круторогов. — Предоставляем слово стороне обвинения.
Мой адвокат — Федор Крапивин из рода Летних Гроз — поднялся со своего места, вышел в середину зала, заняв место у трибуны. Статный, гордый, с благородным лицом и тронутыми сединой волосами — он вызывал во мне восхищение и благоговение, особенно после проведенных перед заседанием бесед. Он умел производить впечатление, надеюсь, на остальных окажет такое же воздействие.
— Благодарю, Ваша честь! — проникновенный голос пока что был обманчиво мягким. — Как было указано ранее, пятнадцатого октября сего года, во второй день проведения турнира в Академии потерпевшая сударыня Элиф Стрелицкая мирно проводила время на территории Каменного дворика, уединившись за чтением книги — подарка ее близкой подруги сударыни Мирославы Кривич из рода Утренних Туманов. По словам преподавателей и учеников, потерпевшая всегда отличалась глубиной познаний, подчерпнутых из учебников и художественной литературы.
Как объяснил мне адвокат, своей речью ему необходимо создать для меня идеальный образ скромной образованной барышни, которая много читает, дружит с достойными драконицами, и пользуется уважением среди сверстников. Насчет последнего не могу согласиться, но Академии важно показать всему миру, что в ее стенах отсутствует дискриминация, и поступок одного ученика нельзя распространять на всех остальных. А внимание общественности к нашему разбирательству — более чем пристальное!
— Около девяти часов пятидесяти минут утра сударыню Стрелицкую окружили драконы из учеников, главой этой компанией был подсудимый.