Беловодье
Шрифт:
ВИДЕНИЯ начались сразу.
Просыпаться в волшебном сне было тошнехонько. В прямом смысле этого слова — из желудка противной волной накатывало. Роман немного полежал с закрытыми глазами, борясь с тошнотой и нащупывая внутри себя прежнюю лихую, просящуюся наружу силу. Сила была, но она как будто исказилась.
Дом казался таким хорошим, дружелюбным. И нате — магическое искажение. После колдовского сеанса такое бывает — неизрасходованная сила изменяет астральное поле. Только Роман ведь вчера в доме несильно колдовал, баловался.
Сейчас было позднее утро. Занавески
Роман разглядел, что лежит на диване в небольшой комнате. Вставать не хотелось, все тело пропитывала дремотная усталость. Однако пересилил себя и встал. Он был в одной футболке и трусах. Ощупал постель — белье истончившееся, много раз стиранное, но чистое.
Босиком дошел до двери и распахнул. Танюша хлопотала на кухне.
— Одиннадцать уже. Ваши собираются. Вы как после вчерашнего? Выпили много?
— Да, выпил…
Что ж это он тут дрыхнет? Надю нужно везти. Скорее!
— Вам аспирину надо, — сообщила Танюша. — Вадим Федорович всегда аспирин принимает, если сильно с дядей Гришей выпьет. Я сейчас вам дам. Или, может, рассольчику?
— Рассольчику. — Роман не узнал собственного голоса — звук был низкий, хриплый.
На лечение рассолом колдун не надеялся. Скорее всего, он что-то напортачил с колдовской силой. Перерасходовал, вот отдача и пошла. Да и то — день вчера был такой…
— Машенька спит, — сообщила Татьяна. — И хорошо вроде ей. Улыбается все время. Просыпалась утром, я ее молоком напоила. Она говорит: «Мама, я устала очень…» — и опять спать.
Татьяна принесла стакан рассолу. Колдун выпил. Стало легче.
«Сейчас бы домой, Тина бы ванну с травами сделала», — подумал колдун.
И его вдруг потянуло невыносимо домой, к Тине, чтоб лежала она рядом, пока он дремлет, и приговаривала: «Бедный мой, бедный…»
Почему она все время называла его бедным?
Дядя Гриша обливался колодезной водой во дворе. Увидел Романа, поставил полное ведро на деревянную скамейку подле колодца.
— Ну, проснулся? Все уже позавтракали давно.
Роман скинул одежду и вылил ведро воды себе на голову. Звон в ушах немного утих, и противное жжение унялось. Он повторил процедуру. Стало почти легко.
— Роман, что ты как неживой!
Колдун оглянулся. Алексей стоял на крыльце.
— Тебя будили, а ты как пьяный бормотал что-то. Собирайся. Мы уезжаем.
— Погоди! — Роман вновь стал опускать ведро в колодец.
— Э, так не пойдет, нашему хулигану перекусить сначала надо. Драники небось не все съели? А то, я посмотрю, ребята, вы хулиганы, как все нынешние крутые. Как работать, так,
Они вошли в дом, дядя Гриша снял с вешалки свою новую кожаную куртку и накинул Роману на плечи. По росту куртка была как раз, а вот по объему… Двоих таких, как господин Вернон, можно было в нее запихать, и еще бы место осталось.
— Дядь Гриша, ему три свитера придется пододевать, — заметил Баз, укладывая в дорожную сумку припасы.
— Ничего, наденет. Зато куртка теплая. А он весь дрожит. Ты что, не видишь?
Роман только сейчас заметил, что его после обливания бьет крупная дрожь. Почему — он и сам не знал. Колотит — и все. Никогда с ним прежде такого не бывало. Не должно было быть.
— Ладно, Роман, десять минут на перекус, и поехали. И так сильно задержались. Стен уже за рулем ждет. — Баз потащил тяжеленную сумку из дома.
«Так ведь по твоей просьбе задержались!» — хотел крикнуть колдун. Но промолчал, чтобы дядю Гришу не обидеть.
Кончились сны…
Колдун вновь очнулся. Что же случилось той ночью в доме дяди Гриши? После того, как колдун Машеньке память стер? Роман не помнил даже, как ушел в спаленку и заснул. Или, может, не сразу ушел, может, еще долго говорил с Вадимом Федоровичем и дядей Гришей? Неведомо. То, что утеряно, не восстановить. Итак, он завалился спать, и тогда… случилось что-то подлое — недаром кожу колдуна жгло огнем. А что именно случилось — Роман не знал в то утро. И теперь не вспомнил. Не ясно другое: понял он тогда поутру, что беда дом черной ладонью накрыла, или только отметил смещение колдовской силы и свалил все на самогон? И отмахнулся от подозрений, потому что больше не было сил ни с чем разбираться?
Роман заложил руки за голову. За окном светало. На кухне — доносилось снизу — Тина готовила завтрак.
Колдуну беспамятство — подлинное несчастье. Потому что беспамятство обессиливает колдовство. Год, другой, и распадутся наложенные чары без следа. А больше всего ценит колдовская братия долготу и нерушимость сотворенного. Кратковременный колдун — и не колдун вовсе. Так, фокусник, обманщик. Потому и борется колдун с ложной памятью, поверяет воспоминания стихией, как сложный прибор по эталону.
Колдованы на пустыре говорили про Медоноса. Возможно, Медонос стер господину Вернону память. Но что-то подсказывало: нет, не он. Но с Медоносом еще придется помериться силой — это Роман знал точно. Ему вновь хотелось кинуться в воспоминания и понять, что же там такое скрыто. Но нет, надо сделать перерыв, поесть хотя бы, отдохнуть. Сил всегда не хватает. Потому как у колдуна силы только человеческие.
Роман спустился вниз. Тина орудовала на кухне. Пахло приятно. Кажется, на завтрак сырники. Они у Тины всегда удавались. Он обнял ее, поцеловал в щеку, она обернулась, сама потянулась губами, но, видя, что Роман уже отстранился, сникла и повернулась к плите.