Белые флаги
Шрифт:
Разинув рты, мы молча смотрели на Исидора. А он, кивнув то ли одобрительно, то ли недовольно головой, повернулся, пошел к нарам и лег...
...Я долго не мог сомкнуть глаз. Потом забылся мертвым, без сновидений сном.
Утром нас разбудили громкие вопли Шошиа:
– Бандиты, убийцы, сволочи, развратники! Вставайте! Смотрите!
Мы повскакивали, словно сумасшедшие.
Исидор лежал на нарах с удивительно спокойным, белым как полотно лицом, с широко раскинутыми руками. Вены на обоих его запястьях были вскрыты. Бритва Тиграна лежала под правой его рукой, а на полу чернела лужа сгустившейся крови.
Меня прошиб холодный
– Это мы виноваты!
– сказал Шошиа.
– Нет, это виноват я!
– сказал Тигран.
– На его месте я поступил бы так же!
– сказал Девдариани. Потом он подошел к двери и с остервенением забарабанил в нее кулаками.
НЕ УЛЕТАЙ, ШОШИА!
Три дня Тиграна Гулояна водили на суд. На четвертое утро он попросил Шошиа:
– Шошиа, чует мое сердце, что вижу я вас последний раз... Будь другом, спой...
Шошиа закрыл глаза и запел. Как он пел, бродяга! Казалось, вот-вот заплачут каменные стены тюрьмы!..
Вечером Тигран в камеру не вернулся. Пришел надзиратель, забрал его вещи. Мы поняли, что суд закончился. Что стало с Тиграном, сколько ему присудили, куда послали, узнать нам не удалось. Ночью Девдариани перестукивался с камерой осужденных, - безрезультатно.
Утром увели на суд Девдариани, и больше мы его не видели.
В камере остались я и Шошиа.
Терпение у Шошиа почти иссякло, нервы у Шошиа надорвались, потому-то, видно, он и распахнул сегодня передо мной тайники своего сердца и дал мне в них заглянуть...
...Отец Шошиа, Климентий Глахунович Гоголадзе, погиб ранним утром 13 января 1925 года в городе Самтредиа в результате рождения своего единственного сына - Шошиа. Да, да, не удивляйтесь, именно в результате рождения сына! Когда повивальная бабка сообщила старшему Гоголадзе о появлении на свет его первенца, ошалевший от радости отец бросился в комнату и снял со стены годами бездействовавшую кремневку... Ружье разорвалось в руках Климентия Гоголадзе, а его самого разнесло в куски...
Спустя ровно год мать Шошиа, Мариам, усадив за стол собравшихся на поминки родственников и соседей, тихо вышла на балкон, заперла дверь снаружи и, облив оду керосином, подожгла ее. Перепуганным насмерть поминальникам с трудом удалось спастись через окна. В тот же день родственники отца забрали Шошиа в Тбилиси, а лишившуюся рассудка Мариам отправили в психиатрическую больницу.
В высшем учебном заведении Шошиа не учился. Не потому, что он был лентяем или глупым. Нет, Шошиа был сиротой. И кроме того, там, где он работал, никто с него не требовал высшего образования. Главное, надо было уметь считать, и Шошиа научился отлично считать - до десяти, до ста, до тысячи, до миллиона и выше...
Шошиа некрасив. Разве можно назвать красивым мужчину, похожего на скворца? Вот если б он был скворцом, то, безусловно, слыл бы за красивого скворца... Однако с тех пор, как Шошиа научился считать до миллиона и выше, он и похорошел, и поумнел. Он окончил больше чем два высших учебных заведения. Он женился на красавице, и дети у него родились писаные красавцы. Он обзавелся автомобилем, дачей, а потом и любовницей - Сиран.
Что же произошло?
Шошиа нашел волшебный камень?
Нет. Шошиа поймал золотую рыбку! "Отпусти меня, - взмолилась золотая рыбка, - и я выполню все твои желания!" - "Нет, - отвечал недоверчивый Шошиа, - сперва выполни мои желания, а потом я отпущу тебя!" - "Хорошо, ответила золотая рыбка, - выкладывай твои желания!" И
Теперь у Шошиа только одно желание. Одно главное желание. Все остальные его желания вытекают из этого, главного. Родилось оно давно когда Шошиа лежал навзничь на нарах и наблюдал, как паук по собственной паутинке спускался с потолка... Вот тогда и захотелось Шошиа превратиться в паука. Хотя бы на час! Но потом он передумал. Во-первых, час это мало. Ведь надо по паутинке спуститься с пятого этажа, пересечь двор, войти в административный корпус. Там вечно толкается народ, чего доброго, кто-то наступит на паука ногой и раздавит... Поэтому придется сползти по стенам, добираться прямо до ворот... Нет, одного часа не хватит, понадобится не менее двух часов!.. Во-вторых, не вечно же ему оставаться пауком? Что это за жизнь - паучья? Вот если б превратиться в скворца! Расправил бы тогда Шошиа крылья и полетел бы куда душе угодно!.. И если даже придется на всю жизнь остаться скворцом - ничего страшного! Пусть он будет скворцом! Он станет по нескольку раз в день прилетать домой, любоваться детьми... А вдруг его убьют?! Очень просто! Пальнет кто-нибудь из ружья, или, чего доброго, свои же дети укокошат из рогатки! Да нет, глупости! Где это видано, чтобы убивали скворцов! Наоборот, им строят скворечники, их кормят... А впрочем, к черту пауков и скворцов! Шошиа хочет быть человеком! Человеком! Дайте, дайте Шошиа волю, выпустите его отсюда, и он начнет новую жизнь! Шошиа переменит имя, фамилию, Шошиа родится заново!..
Увы! Для того чтобы родиться заново, человек прежде должен умереть... Увы! Шошиа не знает этого...
С добрым утром, мой Тбилиси дорогой!
Хочешь знать - откуда плач и ропот мой?
Подружился, горемыка я, с тюрьмой...
Бедной пташке дайте, люди, крылья!..
Бьет, гудит сионский колокол святой,
Простираю к нему руки я с мольбой...
Предан был я другом верным - не судьбой!..
Бедной пташке дайте, люди, крылья!..
Мтквари-матушка, великая река!
Глупо угодил я в сети рыбака!
Пожалей же ты беднягу бедняка!
Бедной пташке дайте, люди, крылья!..
Путь окончен мой, могилу вижу я,
Тяжкий грех я уношу с собой, друзья!
День и ночь я проклинаю сам себя...
Бедной пташке дайте, люди, крылья!..
Сидит Шошиа на своей галерке и поет, Шошиа мечтает о крыльях. Но где их взять, крылья? В наши дни крыльев нет у самих ангелов, кто же их даст Шошиа? Знает, знает об этом Шошиа, и все же он поет... Если бы сейчас здесь был Тигран, он наверняка придрался бы к Шошиа, что эти стихи принадлежат Этиму Гурджи*, но написаны-де они вовсе не так. Шошиа и об этом хорошо известно. Но он все же поет, потому что Этим Гурджи плакал о своем, а Шошиа плачет о своем...
_______________
* Э т и м Г у р д ж и - тбилисский поэт-ашуг.
– Шошиа, будь человеком, перестань нюнить и хныкать, спой или расскажи что-нибудь веселое!
– прошу я.
– До ареста у меня было одно место на Майдане... Из грузин лишь я да еще несколько человек о нем знали... Раньше я не стал бы рассказывать тебе, а теперь чего уж скрывать... Так вот, выйдешь отсюда, сходи обязательно! Назови мое имя - откроют в любое время дня и ночи...
– Да кто меня отсюда выпустит, Шошиа?