Белые хранители
Шрифт:
Размечталась. Благодари Богов, что вообще живая! Да ещё и со зрением. Я возвела глаза к небу, сильно сомневаясь, что сейчас хоть кто-нибудь из богов будет способен услышать мою благодарность: сквозь такую пелену и крик не пробьётся. Тучи всё-таки определились и посыпали частым, густым снегом, вмиг скрывшим от взгляда и темнеющее небо и дальние деревья.
Через полчаса мы с молчаливым отчаянием проследили, как Ролм наскоро и окончательно затоптал костёр: леденящий ветер, обрадовавшись, тут же набросился на нас не только сзади, но и спереди. Друзья заметно приуныли. Хуже всего приходилось Римму: вампир не только
Сиелла, ссутулившись, брела впереди, глубоко засунув озябшие руки в карманы, и тихо сыпала ругательствами сквозь крепко сжатые, чтобы не выстукивали чечётку, зубы. Она первая пересекла открытую ветрам поляну, достигла плотного ряда елей и охнула, ругнувшись уже в голос.
Я с интересом уставилась в туже сторону: на одном из деревьев, на обломленном суку висел устрашающего вида коровий череп. Сероватый, полностью очищенный от плоти и слегка присыпанный снегом. Тёмные глазницы мрачно уставились прямо на нас, один из загнутых рогов был сколот.
— Что за?.. — Сиелла поспешно отошла подальше от кошмарного украшения, уставившись на ель во все глаза.
— Селяне, — пояснила я, в душе уже радуясь. — Похоже, рядом есть село или деревня.
— У вас что, нормальных обозначений нет? А вывеску повесить? Указатель? — сердито прошипела вампирша, всё ещё вглядываясь в череп.
— Это не вывеска, — я дотянулась и щёлкнула череп по лбу. — Этим люди отгоняют нечисть. Вампиров, например, — я усмехнулась. — Вернее, думают, что отгоняют. Черепа очищают, вываривают в кипятке, сушат, и развешивают около дорог.
— Странное суеверие, — пробормотал Римм, опасливо косясь на рога.
— Зато полезное.
— Чем же? — съязвил Сирн, свято убеждённый, что в суевериях, а уж тем более человеческих, не может быть и капельки пользы.
— Где-то рядом должна быть дорога, — не сдавалась я, обходя ель кругом и оглядывая землю.
— Что-то я её не вижу, — не остался в долгу Сирн.
Дорога была. За три ели левее "вывески" и почти полностью заметённая снегом. Свежий, мягкий как пух, верхний слой уже перечеркнули быстрые беличьи следы, оставив после себя раскрошенную шишку. Похоже, дорога не пользуется особым спросом, наверняка есть другая, ведущая к городу. Зато по этой мы попадём прямиком к человеческому жилью. Обрадованный мыслями нос, кажется, даже уловил дымок, доносящийся сквозь ельник.
А может и вправду доносящийся: стоило пройти ещё немного, миновать тёмный еловый лес, как за светлой берёзовой опушкой показались первые, приземистые, уютно подмигивающие огнями дома. Сумерки, до этого мягко обволакивающие серой пеленой дальние стволы, стали по-зимнему быстро сгущаться, глотая и укрывая темнотой одно дерево за другим. Самое время попросить о ночлеге, пока не стало слишком поздно и жители, чего доброго, не перепутали с упырями.
Сирн с вожделением уставился на первый же дом, приветливо развёрнутый входом к лесу, но я одёрнула демона и показала на третий от него, с добротным крыльцом и длинным, вытянутым хлевом. Уж там-то место для всех найдётся. Если не в самом доме, то хотя бы на сеннике.
Как выяснялось, радовалась я рано. Подозрительный хозяин, мужик лет сорока с гладкой лысиной, уставился на нас отнюдь негостеприимным
— А вы кто такие будете? — спросил он, выслушав нашу просьбу.
— Мы из Завеси, — попыталась улыбнуться Сиелла, но вовремя спохватилась, что остренькие клычки могут не понравиться хозяину ещё больше. Но мужик и так не торопился распахивать двери: внимательный взгляд скользил по нам, словно раскалённая игла.
— Ишь…Из Завеси говорят…Поди ночью порешат всех, иль стащат чего. Этот вон вообще крылатый, демон, небось…
Я поморщилась, нехотя прочитав его мысли. К сожалению, внушить обратное я не могла.
— Мы заплатим, — сориентировался Ролм, доставая из кармана и протягивая полновесную золотую монету.
— Так бы сразу и сказали, — оживился мужик, беря плату и быстро пряча золотой в складках одежды. — Проходите, — он посторонился, впрочем, не выпуская из рук вил.
— У меня как раз комнатка пустая есть, там и печь отдельная, холодная правда…Да ничего, растопите! Есть то не будете? — с надеждой спросил хозяин, поглядывая на Ролма.
— Будем, — огорчил его Сирн. Демон медленно поводил крыльями, втягивая носом аппетитный запах жареной курочки, доносящийся из большой белёной печи. С неё, из-под пёстрых лоскутных одеял, торчали две лохматые макушки хозяйских ребятишек.
Мужик поморщился, но золотой с лихвой покрывал все расходы, и потому нас вежливо сопроводили в комнату, предупредив, что ужин будет чуть позднее.
Комнатка была маленькая, холодная. Печь давно не подновляли, побелка кое-где отваливалась целыми пластами, а по трубе бежала извилистая трещина. Рядом в берестяном коробе лежала стопка наколотых дров. Римм тут же начал разводить огонь, и вскоре мы совсем согрелись, даже жарковато стало. Каплей дёгтя стали едкий дым, который просачивался в трещину и утренним туманом повисал над потолком, и, как ни странно, ужин.
Принесла его хозяйская жена. Не в пример мужу крупная и бойкая тётка, она бухнула гружёный поднос на стол, окинув нашу компанию строгим взглядом.
На пороге она обернулась, зыркнула почему-то на меня и пригрозила:
— Смотрите у меня! Чашки побьете…
Что нам за это будет, мы так и не узнали. Тётка, посчитав свой долг выполненным, с чистой совестью хлопнула дверью.
От стола раздался тоскливый стон Сирна: на подносе обнаружилось целое блюдо замешанных на кислом тесте оладьей, кувшин с молоком и чашка со сметаной. Кружки нам, по мнению тётки, были совсем ни к чему. Дразнящий запах курицы просочился под дверью и дивным благоуханием разлился по комнате, прибавив мрачности и так не радостным лицам.
— Хорошо, что у тебя были с собой деньги! — заметила я, обращаясь к Ролму.
— Ну да, — протянул вампир, вытаскивая ещё несколько монеток. Медных. — Хорошо, что я умею создавать качественные иллюзии!
— Ты что, расплатился медью?!
— Ага.
— А если он заметит? — содрогнувшись, я представила, как разгневанный селянин под покровом ночи протыкает невежественных гостей любимыми вилами.
— Не заметит, — спокойно пожал плечами Сирн. — Он уже и на зуб пробовал. Зато какой вежливый сразу стал! Ещё бы еды нормальной принёс.