Белые лисы
Шрифт:
— Дипп, это твоя рапира. Я узнал рукоять. Тот взглянул:
— Да, точно. Но откуда она у этого мерзавца? Я потерял ее в пещерах.
Бурбл помолчал мгновение, а потом радостно заявил:
— А я понял, да, да! Твоя рапира не такая тяжелая, как меч Позднецвета, поэтому течение ее просто протащило под горой и занесло в эту реку. Наверняка этот негодяй нашел ее где-нибудь на отмели!
Дипплер поднял половинку рапиры и швырнул ее в глубь реки, где течение тотчас подхватило ее и понесло дальше.
— Наверное, ты прав, Бурбл. Да и какая теперь разница? Никакая рапира не выдержит удара
Позднецвет вложил меч в ножны.
— Ты прав, Дипп! Рапира не перерубит этот меч! Через некоторое время они пошли вниз по реке. Они шли быстро и к ночи успели уйти от горы довольно далеко. Позднецвет совсем уж было собрался предложить остановиться, как Бурбл приложил палец к губам, призывая друзей к молчанию. Они молча застыли на месте. Бурбл прислушивался. Потом он показал на большой клен:
— Оставайтесь здесь, возле этого дерева. Я скоро вернусь. Не высовывайтесь, пока я не осмотрю все вокруг.
Позднецвет сжал лапу Бурбла:
— В чем дело? Что случилось? Почему ты нам не говоришь?
Водяная мышь показала на реку:
— По запаху там, впереди, что-то вроде болота. Да, да, я знаю такой тяжелый запах. Но есть там еще нечто, и это нечто мне очень не нравится!
Бельчонок вынул из ножен меч:
— Один ты туда не пойдешь. Что бы там ни было, Бурбл, пошли вместе! Давай потихоньку.
День плавно перетек в вечер, когда наконец они увидели болотце справа. На самом деле река здесь просто расширялась, образовывая пруд, который почти весь зарос тиной. Но на другом конце виднелась протока, и там река снова становилась чистой. Здесь царил аромат лилий, купальницы, камышей, и этот запах смешивался с запахом чего-то гниющего. В сонной тишине неожиданно громко прозвучал голос Дипплера:
— Фуу, чем это здесь так пахнет, а, Бурбл? Бурбл оглянулся на друзей и шагнул в густые заросли камыша.
— Что-то здесь похуже, чем просто прелые растения…
Они пошли дальше, обходя камыши и стараясь наступать на моховые кочки, чтобы не утонуть в вонючей болотной жиже. Бурбл направлялся к сломанной иве, стоящей на краю болотца.
— Оттуда запах сильнее… Аааааа!
Бедняга буквально уткнулся в полусгнивший скелет водяной крысы, который болтался на ветке. Казалось, череп следит за друзьями пустыми глазницами и насмехается.
Позднецвет похолодел:
— Так вот чем тут пахнет…
Сссссс! Бац! Неизвестно откуда вылетело два копья. Одно из них воткнулось в землю прямо перед Дипплером, другое пролетело, едва не задев голову Позднецвета. Послышалась барабанная дробь, и в воздухе засвистели новые копья. Бурбл увидел целую армию ящериц, тритонов и жаб, которые преграждали им путь.
— Они убьют нас! Бежим!
Под лапами захлюпала жидкая грязь, друзья перепрыгивали с кочки на кочку, с одного сгнившего бревна на другое. Увидев, что жертвы убегают, преследователи подняли вой и рев. Позднецвет, Дипплер и Бурбл бежали по болоту, крепко держась за лапы. Топот погони раздавался все ближе и ближе. Бурбл споткнулся и полетел лицом в грязь. Кашляя и отплевываясь, он крикнул:
— Бегите! Спасайтесь! Я больше не могу! Дипплер подхватил водяную мышь за шкирку:
— Бежим только вместе! Шевелись!
Задыхаясь и оступаясь
— Туда, туда, скорее под дерево!
Они нырнули в спасительное убежище, стараясь листьями и полусгнившей корой скрыть его. Друзья лежа-
ли, вдыхая омерзительный запах гнили, и старались не шевелиться, чтобы не выдать своего присутствия. Их сердца стучали так сильно, что можно было только удивляться, что преследователи не слышат этого грохота.
Минуты, казалось, превратились в часы. Позднецвет услышал шелест сухих листьев. Теперь рептилии искали их совсем рядом. Друзья вновь крепко схватили друг друга за лапы. Сейчас уже темнело, и они понимали, что сумерки могут им помочь — в темноте их убежища совсем не видно. Преследователи переговаривались свистом и шипением — их языка не знал никто, однако по звукам стало понятно, что теперь враги совсем близко. Вот в дыру просунулось копье, скользнуло по спине Дипплера, оцарапало лапу Позднецвету и воткнулось в землю. Наконец, убедившись, что под деревом никого нет, жаба вытащила копье. Друзья лежали совершенно неподвижно, понимая, что болото кишит жабами, ящерицами и тритонами. Они оказались в ловушке.
ГЛАВА 29
Эскрод сидел в засаде перед аббатством. Ночь была теплой и безлунной, вокруг стояла тишина. Белолис вдруг встрепенулся от радости, — кажется, он нашел решение. Главные ворота Рэдволла запирались только длинным брусом, который клали на четыре широких кронштейна — по два на каждой створке ворот. Если вчетвером налечь на копье и просунуть его между створками, а потом дернуть вверх, брус упадет. Эскрод еще около часа сидел и в сумерках просчитывал, удастся ли его план. Потом он подобрался к воротам, просунул топор между створок и попытался приподнять тяжелый брус. Тот слегка сдвинулся с места. План должен сработать!
Оставалось привести сюда Предан и вернуть армию. Белолис еще послушал тихий звон аббатского колокола, отзванивающего полночь. Если повезет, Вэннана, Предан и Чернохвост со своими дикарями прибудут на рассвете, как раз когда все рэдволльцы будут крепко спать, ни о чем не подозревая. Почти слившись с землей, Эскрод лежал, наблюдая, как часовые лениво расхаживают по стене. К рассвету, если их не сменят, они уснут.
Когда высоко в небе запел первый жаворонок, армия захватчиков вернулась. По приказу Вэннаны все залегли во рву, который тянулся вдоль тропинки у западной стены. Эскрод показал на неподвижных часовых на стене: