Белый индеец

Портер Дональд Клэйтон

В последний день перед началом совета Ренно с двумя онондагами из клана медведя шел к тому месту, где должен был происходить совет. Их просили помочь строить помост для вождей. И вдруг Ренно оказался лицом к лицу с Ановарой.

С тех пор, как Ренно стал героем, Ановара относилась к нему совсем иначе. Вот и сейчас она ласково улыбнулась и попросила его задержаться.

Онондага пошли вперед.

– Я хотела сказать тебе, что горжусь тобой.

Ренно важно наклонил голову.

Ановара положила руку ему на

плечо, и, чтобы избежать недоразумения, подержала несколько секунд.

– Я сказала всем моим родственницам из других племен, что ты мой старый и верный друг, и мы знакомы еще с тех пор, как матери носили нас за спи ной.

– Это так, - вежливо ответил Ренно. Странно, подумал он, еще недавно он думал о ней совсем иначе. Ановара была красива, но красота эта блекла перед прелестью Йалы. И сейчас ему все равно, что думает о нем Ановара. Воинам нет дела до женских разговоров.

– А еще я сказала им, - лукаво произнесла девушка, - что мы и сейчас добрые друзья.

Ренно похолодел. Он и так не искал ее дружбы, но самое главное, эти слухи могли повредить его отношениям с Йалой. Он скрестил руки на груди, кивнул и пошел догонять онондага.

Ановара так и осталась стоять с выражением горечи на лице. Мысль о том, что никто, кроме ее самой, не виноват в ее потере, ничуть не утешала девушку.

Рано утром на следующий день пять барабанов - по числу народов возвестили о начале совета. Старшие воины сели ближе к помосту, молодежь длинными рядами устроилась позади. С одной стороны места заняли хранители веры. Наконец прибыли военные вожди, каждый в роскошном головном уборе и с многочисленными скальпами за поясом.

Последними вышли сахемы, в парадных плащах из бизоньих шкур. Они заняли места на помосте. Великий сахем. Гонка, сел на левую сторону. В тот же момент, как по команде, стихли барабаны.

Индейцы всегда ценили ораторское искусство, и вожди племен многословными речами заверили собравшихся в братских чувствах, связывающих ирокезов. Все подчеркивали нерушимость союза пяти племен.

В полдень совет прервали, чтобы немного подкрепиться. Потом все вернулись на свои места, и наконец заговорили о деле.

Один из вождей сенека рассказал о встрече Ренно с гуронами. Все воины обернулись в сторону юноши. Рассказ длился долго, и только в самом конце оратор достал из-под плаща и показал всем металлическую трубку.

– Один из гуронов принес эту маленькую огненную дубинку! А у остальных были большие!

Старший воин достал то, о чем шла речь, и все три предмета пошли по рукам.

Ренно удивился, почему не догадался сразу, что попало ему в руки. Он уже слышал об огненных дубинках - волшебном оружии, которое издает громкий звук, выплевывает пламя и куда опаснее, чем лук и стрелы. Правда, Ренно ни разу не видел их, и только теперь ему стала понятна тревога отца.

Появление мушкетов и пистолета произвело сенсацию. Один

за другим вожди требовали без промедления выйти на тропу войны и уничтожить гуронов, а если потребуется, то и их соседей и верных союзников, оттава. А если алгонкины посмеют вмешаться в войну, то и их тоже.

Гонка сидел неподвижно, с одеревеневшим лицом, пока не выступили все вожди. Наконец настала его очередь. Великий сахем встал. На поле наступила тишина.

– Братья! Послушайте того, кто водил вас в бой и одержал много побед над гуронами, оттава, эри и алгонкинами. Нет воинов сильней и отважней ирокезов, но если мы сейчас выступим против наших заклятых врагов, то проиграем.

На поле поднялся гул. Вожди и старшие воины не верили своим ушам пришли в ярость.

Гонка поднял руку. Гул стих.

– Сенека выйдут на тропу войны, и гуроны пожалеют о том, что сделали. Но мы не готовы к большой войне. гуроны и оттава вступили в союз с бледнолицыми из города, который называется Квебек. Это бледнолицые дали гуронам много огненных дубинок и научили пользоваться ими. Наши луки и стрелы не справятся с ними.

В словах великого сахема был смысл. Вожди и старшие воины закивали в знак согласия.

– Ирокезам тоже нужны огненные дубинки, и мы должны знать, как с ними обращаться.

Собравшиеся ревом одобрили его слова.

И снова Гонка потребовал тишины.

– Вот для чего я собрал вас на совет. Ирокезы не будут просить огненные дубинки у бледнолицых друзей гуронов и оттава, но мы можем получить их у других бледнолицых. Я прошу вашего согласия на то, чтобы отправить гонцов в города бледнолицых, которые называются Олбани, Спрингфилд и Бостон.

Мы встретимся с ними, и они дадут нам огненные дубинки.

Все хором согласились.

Сахем могавков задумался.

– Брат мой, но что мы дадим взамен? Ирокезы не должны вмешиваться в войну между бледнолицыми из Бостона и Олбани с бледнолицыми из Квебека в обмен на оружие.

Сахем онейда встал.

– Брат мой могавк говорит правду. Бледнолицые хитры и лживы. Если мы не будем осторожны, то будем сражаться вместо них с гуронами, оттава и алгонкинами.

Гонка согласился.

– Не годится сыновьям ирокезов погибать в войнах бледнолицых. Они жадны, так что мы дадим им то, что они считают самым ценным - шкуры бобров, выдр, лисиц и бизонов.

Один за другим сахемы всех племен согласились с этим предложением. Ирокезы доверяли великому сахему говорить от их имени с бледнолицыми и получить огненные дубинки в обмен на меха.

Гонка дал клятву, пообещав не заключать никаких союзов ни с кем из бледнолицых.

Теперь те, кто не был согласен с решением совета, могли встать и сказать свое мнение. Кое-кто из старших воинов вообще не хотел иметь дела ни с кем из бледнолицых, но и они согласились, что у ирокезов нет другого выхода