Белый орк

Чехин Сергей Николаевич

Альберт вздохнул и покосился на «плаху». Толстый пенек был расколот на четыре части. Видимо именно это остановило Исмаила от продолжения казни.

На крыльцо вышел Кувва, крякнул в кулак, привлекая к себе внимание.

– Эй, гости. Помнится, вы на помощь по хозяйству подписались? Воды принесете?

– Исмаил - сходи, будь другом.

– А почему я вдруг?
– окрысился рыцарь.

– Мне Рансу ждать надо. Придет с травами, а тут ты с топором.

– Лениво что-то...

– А ты представь, что носишь воду для утопления предателя. Или варки на медленном

огне.

– Черт с тобой, - сердито лязгнул Исмаил и взял у хозяина два объемистых ведра.

– Спустишься вниз по дорожке, шагов через сто увидишь тропку, что ведет направо. Пройдешь вдоль холма, там и водопад будет.

При виде марширующего по деревне доспеха с ведрами крестьяне отвлекались от грядок и ехидно улыбались. Но только в спину - все уже знали о дурном нраве воина и ненависти к оркам. Даже дети не осмеливались свистеть и улюлюкать вслед, хотя так хотелось запустить в гостя куском грязи.

Исмаил со второй попытки нашел тропу: в первый раз пришлось вызнавать дорогу у старого пастуха и возвращаться. Потеть рыцарь не мог (хотя солнце пекло нещадно), усталости тоже не чувствовал, зато скуку испытывал во всей красе. Пока дойдешь туда, пока вернешься - битый час пройдет. Ни поругаться не с кем, ни поколотить...

Лишь бараны да козы блеют от испуга, целыми стадами поспешно откочевывая с пути. Боятся - значит уважают.

Исмаил уже хотел плюнуть на все да поиздеваться над животными - потягать за рога, натравить козла на барана и посмотреть, кто сильнее, попробовать подоить козу - благо есть целых два ведра... Как вдруг услышал шум водопада.

И чье-то мелодичное пение...

На орочьи рыки и вопли, кои варвары именуют музыкой, это совсем не походило. Встав на четвереньки и стараясь не звенеть лишний раз, доспех добрался до густых кустов, окружающих водопад и текущий из него ручей.

Раздвинув заросли, Исмаил увидел обнаженную девушку, стоящую под струями ледяной воды. Не обращая внимания на холод, незнакомка растирала себя ладонями, скользя по затвердевшим соскам и прочим интересным частям тела.

Но больше всего Исмаила удивили длинные, доходящие до самой попы, светлые волосы. Девушка изящно тряхнула головой, открыв взору острые ушки. Да это же эльфа! Выходит, старый козел сбежал не один, а прихватил такое сокровище. Кто она ему? Для законной супруги слишком молода, ушастые женятся только на равных по возрасту, такова традиция. Дочь? Сестра? Любовница?

Исмаил с большой неохотой оторвал взгляд от точеной крепкой фигуры и осмотрел одежду. Вещи лежали рядом, на бережку, будто хозяйка опасалась, что их украдут. Так, что же в наборе? Длинный пятнистый плащ с капюшоном - такие носят далеко не все эльфы, а только те, кому нужна маскировка. Например, охотники и солдаты.

Поверх плаща лежал короткий тисовый лук - смертельное оружие, но лишь на малом расстоянии. Такие удобно прятать под одеждой, идеальный вариант для стрельбы в замкнутых пространствах. Левее - полный колчан стрел.

Остальная одежда не представляла особого интереса и ничего не могла сказать о деятельности хозяйки. Простецкие кожаные брюки, белая рубаха, коричневая

жилетка, высокие сапожки с подвернутыми голенищами. Исмаил задержал взгляд на крохотных розовых трусиках с белыми кружевами и вышитым сердечком посередине. Какая прелесть.

Рыцарь сразу представил незнакомку в них и видение выдалось куда более жарким, чем просто голая девушка в водопаде. Исмаил случайно дернулся и выронил ведро. Железяка с гулкими ударами покатилась по камням и плюхнулась в воду.

Эльфа мгновенно повернулась, но не закричала, как сделала бы человеческая женщина, и не попыталась прикрыть прелести руками. Она подняла голову и насторожилась будто охотничья собака. Исмаил как можно тише заполз в кусты, но чуткие острые уши услышали и этот звук.

Девушка одним прыжком выскочила на берег, в кувырке схватила лук и, приземлившись на одно колено, пустила стрелу. Снаряд насквозь пробил обе стенки второго ведра и улетел куда-то вдаль. Исмаилу не осталось ничего, кроме как притвориться простым доспехом.

Не утрудив себя переодеванием, эльфа нагишом забралась в траву, раздвигая стебли натянутым луком. Зачем-то она встала над неподвижным доспехом и чуть наклонилась, рассматривая находку. Теперь Исмаил видел все в мельчайших подробностях, но больше всего удивился одной детали. А раньше, два века назад, эльфийки не брили там, а теперь поглядите - гладко, аж лоснится. Стыдоба. Хотя свои плюсы тоже есть.

Насмотревшись на прелести, рыцарь взглянул на лицо. Типичное для эльфы, ничего выделяющегося. Правильной треугольной формы, с тонкими бледными губами и вздернутым носиком. Большущие янтарные глаза тревожно взирали на доспех из-под тонких белесых бровей. По человеческим меркам девушка была сказочно красива, а по родным - простушка, видали и лучше.

Наконец она опустила лук и рывком подняла забрало. Зачем-то засунула в шлем руку, пощекотала Исмаила изнутри. Но тот молчал, не шевелился - когда надо мог вообще хоть целый день ничком пролежать. Нет тела - нет желания ерзать и копошиться.

– Странно, - вслух подумала незнакомка.
– Древний доспех с ведрами. Чего только не увидишь в этой Степи.

Удостоверившись, что находка не представляет никакой опасности, девушка вернулась на берег и стала одеваться. А Исмаил размышлять.

Судя по последним словам, здесь она впервые. Из лука стреляет мастерски, чутье звериное, плащ камуфляжный. Со времен войны повадки «крыс» почти никак не изменились. Вот только зачем наемному убийце забираться в такую глухомань. Не иначе как Рансу кто-то заказал. Ну и пусть два века прошло. Для эльфов двести лет что человеку два года. Они ж бессмертные почти, сами по себе не дохнут.

Рыцарь продолжил составлять логическую цепочку. Если «крыса» убьет Рансу, то Тарша не вылечится или вовсе помрет. Тогда Альберт потеряет всякий смысл существования и наложит на себя руки... Ну, или просто уедет домой. Или к эльфам. В любом случае, в услугах Исмаила он больше не будет нуждаться. И тогда доспеху придется страдать от одиночества до конца света. Никого не подколешь, ни осмеешь. Так же с ума можно сойти от скуки.