Белый Паук
Шрифт:
Я ничего не говорю.
«Нет нескромных вопросов, — говорит Паломас, — есть только нескромные ответы. Не вините меня. У нас на борту команда «Морских котиков».
Интересно, как Паломас добился положения в обществе благодаря имени маленькой девочки. Я решил, что её первое имя, должно быть, Командир .
Красная табличка на полу гласит «БИЦ» — Боевой информационный центр.
Паломас ведёт меня в просторный отсек, украшенный экранами во всю стену. Матросы сидят за пультами, наблюдая за боевым пространством на сотни миль вокруг эсминца.
В центре возвышения – глубокое кожаное кресло. Сидящий в нём мужчина не может быть ничем иным, как капитаном Абрахамом Круком. Ему чуть за пятьдесят, он костляв и загорел. Он выглядит так, будто чувствовал бы себя как дома и на техасском ранчо, и на мостике военного корабля.
«Капитан Крюйк, — говорит Паломас, — это мистер Брид».
Мы стоим рядом с креслом Крюка. От него пахнет табаком и потом. Не оскорбительно… по-мужски. В глазах Паломас есть что-то особенное. Она боготворит Крюка. Как мужчину и как своего капитана. Я видел это раньше. Есть чёткая черта, которую никогда не переходят. Такое напряжение может создать потрясающую команду. Если пересечь эту черту, команда может распасться.
Крюк достает из нагрудного кармана пачку сигарет и вытряхивает одну.
Он щёлкает «Ронсоном» и тут же закуривает в своём CIC. Ну конечно. Он же «ковбой Мальборо».
«Мистер Брид. Так вы — оператор Штейна? Говори прямо. Командир Паломас и я ознакомлены с вашей миссией».
«Да, капитан. Мы очень хотим подняться на борт сегодня. Эта посадка была немного преждевременной».
«Не повезло, я бы сказал», — Крюйк выглядит задумчивым. «Я только что разговаривал со Штейном.
Она хочет попробовать еще раз.
«Я тоже, капитан».
«Брид, люди просто так за борт не падают. Какого чёрта ты там делаешь?»
«Это должно быть очевидно».
«Да, всем, включая убийцу Арона. Ты это придумал или Штейн?»
«Я считаю, что великие умы мыслят одинаково».
«Мы уже потеряли одного морпеха. Мне не хочется рисковать экипажем, чтобы помочь тебе погибнуть».
«При всем уважении, капитан, COMSURFLANT принял это решение за вас».
Крюйк глубоко затягивается сигаретой. Командующий надводными силами Атлантики довёл до него важность миссии. Капитан смотрит на центральный экран, медленно выдыхает. «Видишь красный треугольник, мигающий над синим квадратом?»
«Да, сэр».
Синий квадрат — это « Паук» . Красный треугольник — это « Ленин» , российский ледокол-фрегат. Шторм сейчас накрыл его, но он всё ещё движется в нашем направлении.
Я ничего не говорю.
«Вы беспокоитесь о том, чтобы попасть на борт „ Спайдера “, — говорит Крюйк. — Я беспокоюсь за „Ленина“ . Видите ли, мистер Брид, военные суда не подпадают под действие международных законов о спасании. Спасение „Маршала Жукова“ — это акт войны. Этот фрегат несёт крылатые ракеты, которые представляют угрозу для „ Прессли
«Штайн сказал мне, что русские понятия не имеют, где находится маршал Жуков ».
Крюк затягивается сигаретой. Наполняет лёгкие дымом и выдыхает, словно это роскошь.
« Это правда, мистер Брид. Но что, если они узнают?»
Я ничего не говорю.
Крюйк выпрямляется в кресле. Тушит сигарету в пепельнице с надписью «КАПИТАН» . «Командир Паломас, «Морской ястреб» должен добраться до « Спайдера» до наступления темноты. Времени вернуться до начала шторма уже не будет».
Им придется остаться на ночь.
«Это не будет проблемой, капитан».
«Хорошо, мистер Брид». Крюйк снова смотрит на экран. На мигающий красный треугольник, обозначающий российский фрегат. «Это ваши похороны».
OceanofPDF.com
8
ПЯТНИЦА, 16:00 — ПАУК — ПРИБЫТИЕ
Макмастер направляет наш «Си Хоук» к правому борту «Спайдера» . Он вызвался доставить меня на исследовательское судно. Как один из штатных пилотов вертолётов «Спайдера» , он знаком с тонкостями посадки на вертолётную палубу. Он заверил нас, что готов к полёту, и « Пресли» Врач Бэннона выписал ему разрешение.
«Это огромная тварь». Фотографии, которые мне показал Штейн, не давали представления о масштабе. Я впервые вижу левиафана Norsk Exploration, и его размеры меня поражают.
«Больше авианосца», — говорит Макмастер. «Я сделаю один виток и подойду к вертолётной площадке с левого борта. Это даст нам более чёткую линию для захвата медвежьей ловушки».
«Медвежий капкан?»
«Это устройство поможет нам приземлиться. Это несложно. Посмотрите, какой устойчивый „ Спайдер “. „Прессли Бэннон“ качает на тридцать градусов в этих морях. „Спайдер“ еле движется».
Я сижу в откидном кресле бортинженера, позади пилотов и между ними. Ноа и бортинженер сидят за мной. Узнав, что мы с Макмастером летим, Ноа настояла на том, чтобы присоединиться к нам. Отказаться было сложно. Её ждут на « Спайдере» .
Осборн, с другой стороны, никуда не поедет в течение года. По крайней мере, между ортопедической операцией и реабилитацией.
Турбулентность создаёт ощущение, будто зубы стучат, костяшки пальцев побелели. Я вцепился в металлические каркасы кресел пилотов. Хотелось бы закрыть глаза, пока мы не приземлимся, но не могу. Я заворожён кораблём под нами.
Подгоняемые холодным, безжалостным северо-восточным ветром, снег и лёд бьют по лобовому стеклу. Это авангард приближающегося
Шторм. Ветер, словно гигантская рука, опирается на «Морской ястреб». Взбивает океан в серый ковёр катящихся волн.
Понимаю, почему судно прозвали « Белым пауком» . Его палубы запорошены снегом. Подгоняемые ветром, снежинки падают на палубу и падают, сбиваясь в кучи у крепких конструкций. Якорные цепи превратились в канаты из белой сахарной ваты. Лебедки укутались в белые шубы. Шкафы с краской завалены снегом, их стенки покрылись коркой льда.