Белый Паук
Шрифт:
Офицер не одобряет, что я капаю кровью на его чистую палубу. Не могу сказать, что я его виню.
«Мне не нужен жгут». Я не чувствую головокружения или тошноты. В бою поспешно наложенные жгуты часто причиняли больше вреда, чем пользы. «Бинта и повязки будет достаточно».
«Позвольте мне судить», — говорит Ганс. «Я знаю, что делаю. А теперь садитесь».
«Нет, пока всё не закончится». Я опираюсь рукой на какое-то оборудование, чтобы не упасть. Энджерс критически смотрит на меня. Он боится, что
Первый офицер берёт ножницы для травматологии и разрезает мою штанину от колена до бедра. Он критически осматривает ножевое ранение. «Вам повезло».
он говорит: «Рана в мышце».
Ганс принимается перевязывать мою рану.
Проходят минуты. Ганс знает, что делает. Вероятно, он прошёл военно-морскую подготовку в качестве санитара. Мне приходит в голову мысль, что команду этой пиратской подводной лодки, должно быть, было так же трудно набрать, как и водолазов Кнаусса. Бывшие офицеры и матросы флота, готовые на преступление ради денег.
Возможно, найти их не так уж и сложно. Я вспоминаю о личных проблемах, с которыми сталкиваются ветераны и действующие военные. Семейные проблемы, алкоголизм, употребление наркотиков, посттравматическое стрессовое расстройство, финансовые трудности. Многие не проявляли этих проблем на работе. Несмотря на свой военный профессионализм, эти моряки — люди.
«Стоп, — говорит Анжер. — Глубина перископа».
Type 6 плавно поднимается.
«Перископная глубина».
«Поднять перископы».
С «Типа 6» сняли торпедные аппараты, но не систему наведения. Он оснащён двумя перископами: одним для общего обзора и другим для точного наведения. Анжер берёт высокоточный прицел и предлагает мне воспользоваться вторым.
Я складываю ручки и наклоняюсь к резиновым наглазникам. Анжер опытнее меня. Он вращает перископ, пока не находит нужный ракурс.
«Вот они, — говорит он. — Всё ещё на плаву».
Я смотрю в том же направлении, что и Анжер. Поворачиваю прицел, пока не увижу то же, что видит он.
Там, в миле отсюда, стоит Паук . Дальше к югу находится Пресли. Бэннон . Шторм с северо-востока стихает, и Паук ...
Силуэт на фоне восходящего солнца. Мы смотрим на дикий и ужасный рассвет. Рождённый дикостью бури, прекрасный в своём первозданном величии.
Небо посветлело... На горизонте проглядывает голубизна. Солнечные лучи пробиваются сквозь плывущие облака и сверкают на белых гребнях волн. Палубы «Спайдера» и «Пресли Бэннона» покрыты слоем снега и льда, сверкающего, словно изящные кристаллы.
Облака уходят от кораблей. Из-под облачности продолжает сыпаться снег и мокрый снег, но буря постепенно стихает.
Ветер стих до 80 километров в час. Хуже всего то, что движется на юг, в сторону боевой группы «Нимица» .
Я
Перископ оснащён зумом. Я увеличиваю кратность. Если напрячь зрение, то можно заметить маленькие оранжевые точки, плывущие рядом с « Пауком» и удаляющиеся от гигантского судна.
«Некоторые спасательные шлюпки уплыли», — говорю я.
Ангерс хрюкает: «Да. Не так много, как хотелось бы».
В миле справа от нас я наблюдаю за « Прессли Бэннон» , дымящимся в своём боксе. Интересно, что делают «Ленин» и МИГ-31.
«Вижу „Прессли Бэннон “». Я поворачиваю перископ влево, затем вправо. Русского фрегата не видно. «Видите „ Ленин “?»
«Нет, — говорит Анжер, — он уже за горизонтом. Главное — никакого дыма и никаких следов от ракет».
Капитан прав. Дальнейшего боя не было. МиГи ещё не пролетели двести миль, но, должно быть, уже близко.
У меня в кармане вибрирует рация Ноа — Феликс. Я не знаю её пароля.
Феликс звонит Ноа, чтобы разоружить «Кестрел»? Или приказывает ей убраться со « Спайдера» ? Неважно, потому что уже слишком поздно и для того, и для другого. Меня волнует одно. Если «Кестрел» взорвётся, у русских не будет причин атаковать « Прессли Бэннон» .
Яркая оранжевая вспышка освещает океан. Из середины «Спайдера » в небо вырываются огромные клубы чёрного дыма и обломков. Высокий и тяжёлый деррик взмывает в воздух, словно пробка от шампанского. Я вижу, как он взмывает в небо, переворачивается и падает в воду.
Операционная палуба находилась в середине корабля. Буровая вышка находилась прямо над «Кестрелом», когда он взорвался, и большая часть энергии вылетела через
Открытие. Пламя мерцает, а мусор падает в океан вокруг « Паука» .
На мгновение мне кажется, что этот огромный корабль переживет взрыв.
«Вот и все», — говорит Анжер.
Я прижимаюсь глазами к биноклю перископа. И действительно, корма «Спайдера» , отсоединённая от носа, наклоняется вперёд. Вертолётная площадка, к которой всё ещё привязан «Си Хок» Макмастера, наклоняется под безумным углом, и винт «Спайдера» отрывается от поверхности воды. Швартовные ноги висят по бокам, словно длинные аутригеры. Швартовные тросы рвутся, словно тонкие нити.
Корма «Паука» наклонена под острым углом в девяносто градусов. С поразительной скоростью он скользит прямо вниз, в глубину. Нос барахтается, омываемый волнами. Судно медленно тонет. Когда оно исчезает, на поверхности остаётся лишь огромное поле плавающего мусора и оранжевые точки спасательных шлюпок.
«Посмотрите на северо-восток», — говорю я.
Пятнышко на поверхности увеличивается в размерах.
«Это «Ленин », — говорит Анжер. — Морское право. Они помогут спасти выживших».