Белый тюлень

Киплинг Редьярд Джозеф

узнав о предположениях своего сына. — Ка-

жется, у тебя и без того есть о чем позабо-

титься. Ты должен расти, сделаться большим

— 28 —

тюленем; как твой отец, жениться и завести

„детскую" на берегу. Тогда тебя никто не

тронет. Кроме того, в течение пяти лет ты

должен выучиться биться.

Даже кроткая Мата, его мать, сказала:

„Ты никогда не в состоянии будешь прекра-

тить убийство тюленей.

Ступай играть, Ко-

тик". — И Котик пошел и принял участие е

огненном танце, но маленькое сердце его

болело, и ему было тяжело.

В эту осень он покинул родной берег

очень рано и отправился в путь один, так

как он не в состоянии был отказаться от

мысли, которая овладела им. Он решил оты-

скать Морскую Корову, если только такая

особа, действительно, жила в море; при ее

помощи он надеялся найти тихий, спокойный

остров, с отлогими берегами, где могли бы

жить тюлени и куда бы люди никогда не

приходили.

Каждый день проплывал он до трехсот

миль, внимательно исследуя весь Тихий океан,

с севера до юга. Во время пути с ним было

множество приключений, о которых мы рас-

сказывать не будем. Между прочим, он едва

спасся от акулы, которая чуть было не

— 29 —

схватила его, и от молота -рыбы '), которая

гналась за ним. Он встречался несколько

раз с разбойничьими племенами, которых

довольно много в море; с вежливыми боль-

шими рыбами и с красными пятнистыми

гребенками – ), которые прикрепляются к

одному месту, проводят так целую жизнь и

очень гордятся этим. Но он не встречал

Морской Коровы и ни разу не видал такого

острова, о каком мечтал. Если ему попадался

остров с удобными берегами, и если там

были места для игр молодых тюленей, то

каждый раз видел он на горизонте дым с

судна, на котором вытаплирали тюлений жир,

а Котик понимал, что это означало.

Раз он познакомился со старым широко-

хвостым альбатросом, который указал ему

на один остров, говоря, что он как раз го-

дится для него. Котик приплыл туда во вре-

Іля страшной бури и чуть не разбился до

смерти _____об острые черные утесы. Когда же

"он все-таки, несмотря на бурю, пробился к

– острову, то оказалось, что и здесь жили

') Принадлежит к семейству чаек.

2 ) Принадлежит к семейству буревых нырков.

— 30 —

тюлени, за которыми охотились люди. И то

же самое было на всех островках,

которые

он посещал.

Лиммершайн называл мне все эти острова

и говорил, что Котик употребил* целых пять

лет на исследования, исключая только летние

месяцы, которые он каждый год проводил

на родине, где юноши поднимали его на

смех и потешались над его фантастическими

островами.

Он был на Галлопагосе, который лежал

в самом экваторе, и чуть не умер там от

жары. Он заходил на острова св. Георгия,

Оркнейские, Зеленого Мыса, и даже на кро-

шечный островок южнее мыса Доброй На-

дежды. И везде он слышал одно и то же:

на всех этих островах бывали тюлени, и

люди убивали их. Даже когда он был на

расстоянии нескольких тысяч миль от Тихого

океана, то и там, на утесах какого-то ост-

ровка, он увидел несколько сотен тюленей,

и они рассказали ему, что люди приходят

и сюда. Это почти разбило его сердце, и он

обогнул мыс Горн и направился к своей

родине. По дороге на север он подплыл к

одному островку, заросшему зеленью, и уви-

— 81 —

дел там дряхлого, умирающего тюленя. Он

стат ловить ему рыбу и рассказал про все

свои неудачи.

— Теперь, — добавил Котик, — я плыву

домой, и если меня тоже погонят с юношами

на бойню, то мне это решительно все равно.

— Попробуй поискать еще раз, — сказал

ему старый тюлень.— Я— последний и един-

ственный изо всех живших здесь тюленей.

Но в те дни, когда люди убивали нас сот-

нями тысяч, у нас на берегу ходил слух,

%о есть где-то спокойное место. Я стар, и

мне не дожить до того дня, когда найдут

это место, но другие дождутся его. Попро-

буй еще раз.

Котик закрутил свои хорошенькие усики

и отвечал:

и— Я —единственный белый тюлень, кото-

рый когда-либо родился на берегу, и я —

единственный тюлень, —все равно белый или

черный, — который задумал искать новый

остров для тюленей.

Слова старика очень ободрили его. Ко-

гда он вернулся домой, Мата стала упраши-

вать его жениться и устроиться своим домом.

Теперь он уже не был юношей: густая шерсть

— 32 —

покрывала его плечи, и он был так же ве

лик, силен и свиреп, как его отец.

— Дай мне еще год, матушка, — сказал

он. — Ты знаешь, что седьмой вал всегда

дальше, чем другие, заливает берег.