Бенсон

Хелле Карина

Ого.

– Он бы не убил себя, - продолжила она, голос дрожал от эмоций. Слеза покатилась по ее щеке, оставляя темный свет.
– Он так не сделал бы даже из-за проблем. Не Паркер. Не мой Паркер.

– Эмм, - только и смогла сказать я. И медленно подняла инфракрасную камеру и направила на нее.

– Ты снимаешь меня?

Да, я снимала и смотрела на экран. И дыхание перехватило. Я видела свою руку, горящую красным. Силуэт горничной был голубым, как в том номере.

Я посмотрела на нее. И поняла, что говорю

с призраком.

– Ты меня снимаешь? Ответь, дитя, - сказала она злым голосом. Она смахнула слезу рукой.

– Нет, - быстро сказала я и опустила камеру.
– Простите… как ваше имя?

– Я не называла. Мэй, - ответила она.
– Я бы сказала, что рада видеть вас, мисс Перри Паломино, но я, похоже, стала жертвой ужасной шутки.

Я знала о призраках, что они не любили узнавать, что они мертвы. Они сходили с ума, узнавая это, словно все их существование рушилось, и они вместе с ним. Представьте, вы думаете, что вы живы, а кто-то говорит вам, что вы мертвы. И вы пытаетесь это понять, и тут БАМ! Весь мир рухнул. От этого многие призраки просто исчезали. Понимание толкало их в загробный мир, или что там ждало их дальше.

Но я не хотела терять Мэй из эгоизма. Я не хотела, чтобы она поняла, что мертва. Потому что я могла использовать ее в этой комнате. Могла подобраться к Паркеру.

– Когда вы последний раз видели Паркера?
– невинно спросила я, камера была направлена на пол.

– Пять дней назад, - сказала она.
– Он сказал, что придет завтра. Я ждала. Он не пришел. Я… не знаю, я боялась худшего. Ужасного.

– Чего?

– Что он мертв, мисс Паломино. Но не от своей руки. Нет, что его убьют.

– Кто?

– Акулы, кто еще?

На моем лице отразилось смятение, потому что она продолжила так, что ее голос становился все громче.

– Акулы - те, кому он должен деньги. Нельзя потерять судно, не потеряв друзей. А я видела, как они угрожали ему больше нескольких раз. Паркер говорил полиции. Но они ничего не делают. У них нет власти. Паркер говорил мне, что ему страшно. Очень страшно. А его не так просто запугать. Если он боится, то на это есть причина. Они лишат его жизни.

Паркера вполне могли убить те, кому он был должен, как и он сам. Я не знала, чему верить, но я решила показать призраку сомнения.

– Паркер оставлял записи, что они идут за ним?

Она закрыла глаза на миг, и тогда я заметила, что она просвечивает.

– Был его дневник, - сказала она и медленно открыла глаза.
– Это его чековая книжка. Но он перестал в нем писать. Почти все записи не имели смысла… Если бы я смогла поговорить с ним, он рассказал бы тебе сам. Мне нужно только поговорить с ним. Найдешь его? Ты сказала, что знаешь менеджера?

– Да… но не думаю, что это что-то изменит.

– Почему?

– Вы знаете, где он хранил книжку?

– При себе. Где еще? Что ты не договариваешь?

Что ты тут делаешь?

Я посмотрела на экран и направила на нее. Она сияла голубым. Это было красиво, но и страшно.

– Что случилось с Паркером?
– спросила она, голос дрогнул на имени. Я молчала, но смотрела ей в глаза, и она по взгляду поняла правду. Может, не то, что она мертва. Но насчет него.

Ее лицо исказилось. Она прижала ладонь к голове и отшатнулась.

Я инстинктивно пошла за ней, вытянув руки, надеясь коснуться ее раньше, чем она исчезнет.

Я почти дотянулась, а она рухнула на пол со стуком. Мир почернел. Свет был выключен, я была на коленях, леггинсы на холодном полу были разорваны.

– Мэй?
– выдохнула я и подняла камеру, надеясь увидеть в темноте ее облик. Но видела лишь свое тепло, и больше ничье.

Я медленно поднялась на ноги и попыталась включить фонарик в руке.

Холодные пальцы впились в мой локоть. Я чувствовала лед через куртку. Меня потащили в сторону, пока я не врезалась в бак, другие руки схватили меня за лицо, перевернули на бок.

Я могла думать только о холоде, что исходил от хватки, словно в вены проникал лед, покрывая мое лицо льдом. А потом я оказалась лицом в баке. Меня вдавливали все сильнее в миллионы полотенец, пока я не могла дышать, не могла кричать и двигаться. Я тонула.

Становилось еще темнее, словно у тьмы было множество оттенков, и я только начала их познавать. Эта тьма означала конец. Я не хотела принимать ее, но видела лишь тьму, чувствовала руки, что вдавливали меня глубже, не отпускали, а мысли становились все путанее… все меньше…

– Перри!

Я, похоже, услышала имя, но звучало оно слишком далеко. Я подумала о Мэй, я не знала, откуда она.

– Перри!

Снова мое имя. Звучало знакомо.

Шум, свет и суета, и меня схватило больше рук. Но эти были теплыми, и хотя были сильными, я чувствовала от них заботу.

Я подумала о Дексе. И вспомнила, где я.

Я оттолкнулась от бака. И задела чьи-то руки за полотенцами, испугалась, что это все тот же, кто давил меня, но я обхватила ладонь пальцами и поняла, что это Декс вытаскивает меня из бака на резкий свет.

Я кашляла, пытаясь вернуть дыхание. Декс держал меня за плечи, не давая упасть. Воздух ударил по моим легким, мне стало чуть легче, я заметила Пэм у двери, в ее руке был ключ, на лице был ужас.

– Перри, - сказал Декс.
– Перри, посмотри на меня.

Я смогла это сделать. Его темные глаза вглядывались в мои, он хмурился, был напряжен.

– Ты в порядке?
– спросил он.

Я кивнула, радуясь и смущаясь одновременно.

– Я торчала в баке?
– спросила жутко я.

Он кивнул, и я заметила тень улыбки на его губах. Это было явно смешно - моя необъятная задница в воздухе и все остальное.