Беовульф
Шрифт:
Благо, повод был исключительный. Хловис и его присные принимали Святое Крещение.
Храм – базилика, посвященная Святой Деве Реймсской – ничуть не претендовал на изящество или величие: бревенчатый сруб, размером лишь самую малость превосходивший памятный Северину Хеорот, с деревянной башней-колокольней. Собор мог вместить от силы человек двести, и то если они будут стоять в ужасной тесноте.
К сожалению, со времен Империи в городе не осталось подходящего крупного здания, где можно было бы разместить кафедру епископа, но Ремигий не унывал. Деятельный Князь Церкви отлично знал, что варварам ближе и роднее постройки из дерева, нежели из камня, а потому несколько
– Ничего, однажды построим каменный, – пожал плечами епископ, видя разочарование Северина, привыкшего к грандиозным постройкам Рима. – Всё и сразу, сын мой, не бывает. Мы ведь только начинаем! Думаешь, Ромул с Ремом пришли к холмам над Тибром и сразу увидели Вечный Город во всем величии? Ничего подобного, они начинали с ветхой хижины, рядом с которой эта базилика покажется огромной крепостью!
Северин, давно понявший, что спорить с дядюшкой бессмысленно, промолчал. Впрочем, Ремигий всегда оказывался прав.
Хловис честно отстоял мессу Великой Субботы до полуночи – когда епископ огласил радостное «Христос Воскресе!». Затем отбыл в свой шатер, готовиться к наступающему дню. Выглядел король несерьезно, словно не осознавая, как изменится его жизнь в будущем. Рикс твердо знал одно: приняв крещение, он получит поддержку кафолических вождей и золото из Рима. Впрочем, он видел пример новой веры – свою жену, несомненно варварку, бургундку, но все-таки твердо верующую христианку…
Служба закончилась глубоко ночью, Северин прилег отдохнуть в каморе, пристроенной к храму справа, за алтарем: тут хранилось миро, небольшие запасы изредка доставляемых с юга драгоценных благовоний, свитки в тубусах и несколько фолиантов – греческие книги, сиречь подшитые у корешка в единый том листы пергамента или папируса, забранные в деревянную обложку, в Галлии встречались еще реже ладана.
Это помещение не охранялось, и засовов на дверях, ведущих на улицу и в храм, не было – варвары воровать не станут, – это просто невозможно! – а если и найдется какой сумасшедший из чужаков, то зачем ему пергаментные листки, испещренные непонятными закорючками, и ароматическая смола?
– …Поднимайся! Поднимайся же, лентяй! – Северину казалось, что он заснул только мгновение назад, но сквозь отдушины под потолком пробивался нежно-розовый свет ясного весеннего утра. Епископ тряс племянника за плечо. – Ты куда подевал кувшинчик с миром? Прекрасно, просто великолепно! Освященное Папой миро засунуть под голову!
Продрав глаза, картулярий узрел его преподобие: Ремигий был улыбчив, чуть ироничен и, как кажется, совершенно счастлив – а ведь епископ не спал больше суток. Облачен в лучшие одежды итальянской работы: шелк, крашеная алым, изумрудно-зеленым и пурпурным тонкая шерсть, золотое шитье, низкая митра с вытканной серебряной и золотой нитью рыбой – символом Христа.
– Давай-давай, – поторопил Северина Ремигий. – Солнце скоро взойдет, а на рассвете мы должны встретить Хловиса возле Марсовой арки! Пошевеливайся!
Епископ Реймса, Лугдунской Галлии и Бельгики отлично знал, чем можно поразить и потрясти воображение варваров – франки, как и другие германцы, народ впечатлительный, им нравится все яркое и красивое, они очень любят зрелища. Потому-то все священники, вышедшие на окраину города, выделялись белоснежными одеяниями и плащами цвета молодой травы, ветер полоскал вымпелы со священными изображениями, а из греков и латинян
Начали на латинском, продолжили наречием сикамбров – Ремигий нарочно перевел:
Радуйся, Мария, благодати полная,Господь с тобою…Хловис на вороном коне въехал под старинную Арку Марса – грандиозное сооружение, построенное еще в царствование императора Марка Аврелия и оставшееся целехоньким после всех бурь, пронесшихся над Галлией.
Прекрасный беловолосый вождь, в сверкающей новой кольчуге и красном плаще проследовал к базилике. Позади ехали дуксы и избранные воины, королеву везли на конных носилках: перенятая сикамбрами римская традиция. Перед конем Хловиса шел Ремигий, рядом с ним – Северин, державший в руках открытый ларец с темным кувшинчиком, наполненным священным миром.
Картулярию церемония почти не запомнилась – слишком волновался. Северин разве что отметил, что епископ нарушил канон – помазание, передающее дары Духа Святого, Ремигий провел дважды, в нарушение установленного канона: первый раз после троекратного омовения рикса Хловиса в купели, установленной перед алтарем, и вторично…
Неизвестно почему Ремигий на это решился, было ли это откровение свыше или его собственное решение, но епископ вдруг приказал Хловису преклонить колено, взял тонкий золотой обруч, припасенный для новообращенного и символизирующий власть рикса над франками, вторично [35] совершил обряд помазания и произнес громко, чтобы слышал каждый:
– Прими же благословение Духа Святого и неизъяснимый Дар Его – чтобы править тебе богоугодно и во благо народа твоего. Помни же, что двоекратно Дух Святой снизошел на главу твою, Хловис… Теперь царство твое дано тебе Богом, а не правом рода. И потомки твои примут венец здесь – в этом храме…
35
Помазание на царство не числится в Семи таинствах Церкви, но по смыслу его можно считать разновидностью таинства миропомазания. Первенство приписывается св. Ремигию Реймсскому.
– …А я видел в базилике Беовульфа, – поделился с дядей Северин поздно-поздно вечером, когда День Воскресения закончился. Устали неимоверно: в храме крестили только короля, но и все его воины тоже принимали римскую веру. Чуть больше трех тысяч человек. Обряд продолжали на берегу реки Вель, протекающей возле Реймса. – Думал, он уже уехал в Британию, но нет – все-таки сумел пробраться в храм…
– Он сумеет! – рассмеялся Ремигий. Преподобный устроился за столом, оставшись только в широких варварских штанах и длинной льняной рубахе. Утомился, но это утомление было радостным и ничуть не обременительным. – Беовульф и наши друзья просто решили ненадолго задержаться, стараясь не мешать нам…