Беовульф
Шрифт:
Несколько данских танов, увидев, как рухнул ближайший советник короля, выхватили мечи. Гауты тоже схватились за оружие.
— Молодец! — крикнул тут король Хродгар. — Отличный боевой дух, друг Беовульф! — И король захлопал в ладоши. Видя воодушевление короля, таны обеих сторон тут же замерли, успокоились, оружие вернулось в ножны.
— Да, — продолжил король. — Как раз то, что нужно для победы. Убей для меня этого Гренделя. И пора нам выпить в честь грядущего подвига.
Каин, раб Унферта, помог хозяину подняться и принялся чистить его одежду.
— Пошел вон! — гаркнул на него Унферт и грубо
Беовульф победно улыбнулся, все еще глядя на Унферта, и положил руку на плечо старого Хродгара.
— Да, государь, буду я пить и веселиться, и после этого покажу этому вашему Гренделю, как гауты бьются с врагами. Как они убивают. И когда взойдет солнце, даны не будут больше опасаться болотных демонов.
Видя уверенность Беовульфа и слыша его заверения, собравшиеся в пиршественном зале оживились. Скоро в Хеороте закипел обычный пир, со смехом, песнями, шумом, гомоном, весельем.
— Государь мой, — обратилась к Хродгару королева Вальхтеов, поднося ему большую чашу меда, — выпей вволю, насладись плодами нашей земли. И знай, как дорог ты всем нам.
Король осушил чашу, Вальхтеов вновь наполнила ее и передала Хельминг, деве из окружения своего. И та пошла по рядам, предлагая чашу всем, данам и гаутам, воинам и дамам. Лишь Унферт отказался отпить из чаши. Наконец, Хельминг подошла к Беовульфу и обратилась к нему со словом привета и благодарности. Внимал ей Беовульф и любовался красою девы. Выпив мед, вернул чашу и поклонился Хродгару и супруге его.
— Оставив дом и пустившись в море с моими людьми, поставил я себе лишь одну цель: помочь вашему народу или умереть. Сейчас я еще раз клянусь перед вами, что цели своей достигну. Убью Гренделя и докажу свою доблесть или же окончу свой путь земной в Хеороте.
Вальхтеов улыбнулась ему, поднялась с кресла, оставила трон и проследовала в угол, где сидели музыканты. Один из них поднялся, уступил королеве место за арфой. И вот ее длинные пальцы тронули струны, она завела балладу прежних лет, несложную меланхолическую мелодию, повесть о великих свершениях и великих потерях.
Хродгар, с улыбкой глядя на жену, указал па нее Беовульфу:
— Просто чудо, правда?
— О, конечно, — ответил Беовульф. — Я ничего подобного за всю жизнь не видел.
Ему показалось, что на глазах короля сверкали слезы. Беовульф поднял чашу за здравие королевы, которая увидела его жест и кивнула ему от арфы. И почудилось Беовульфу, что в глазах ее не одна лишь вежливая благодарность, но что-то очень похожее на желание и приглашение. Но если Хродгар и видел то же самое, то он этого ничем не выдал, но приказал Унферту уступить свое место Беовульфу. Король сам подтащил стул Унферта поближе к своему креслу и усадил в него гаута. Он отослал куда-то своего герольда, и Вульфгар скоро вернулся с резной деревянной шкатулкой.
— Беовульф, сын Эггтеова, — обратился Хродгар к гауту. — Хочу тебе показать одну вещицу. — С этими словами король открыл шкатулку, и перед глазами их предстал золотой рог. — Вот еще одно из моих чудес. — Король вынул рог из вместилища и вручил Беовульфу.
— Потрясающе! — только и произнес Беовульф, восхищаясь блеском золота и драгоценных камней на его поверхности.
— Да, вещь редчайшая. Гордость моей сокровищницы. Давно я его получил, после битвы со старым Фафниром [43] ,
43
Фафнир — дракон, охранявший сокровища нибелунгов.
— Что ж, их можно понять. — Беовульф вернул рог Хродгару.
— Разделаешься с Гренделем — рог этот твой.
— Большая честь, государь.
— Честь по достоинству. Никакая награда не будет слишком велика за столь грандиозный подвиг.
Но Беовульф уже забыл про короля и рог, вслушиваясь в голос королевы Вальхтеов. Впервые с начала своего путешествия он почувствовал в глубине души тягостное сомнение. Может, и не победой закончится его противостояние Гренделю, может, смерть настигнет его в стенах Хеорота. Глядя на Вальхтеов, слушая ее, понял он, что рог — не единственное сокровище, которым обладал Хродгар. Вот она завершила балладу, арфист вернулся к своему инструменту. Беовульф одним прыжком оказался на столе. Ощущая на себе взгляд королевы, он принял от одного из своих танов кубок и поднял сосуд над головой.
— Государь! Государыня! Народ Хеорота! — зычно возглазил он, и все взгляды притянулись к нему, все внимали его словам. — Сегодня мы, я и мои таны, увековечимся своею доблестью во славе или канем в забвение, заслужим жизнь вечную либо смерть и презрение.
Зал взорвался приветственными возгласами, а Беовульф видел лишь глаза королевы Вальхтеов. Она улыбнулась, но в глазах ее читались неуверенность и печаль. Еще мгновение, и она отвела взгляд.
7 Шагающий сквозь ночь
Гренделю снилось теплое лето, тихий вечер на пороге его пещеры. Он сидел на валуне, наблюдая закат, впитывая ароматы зелени. Небо озарено было богиней Соль, погоняющей своих коней к западу, на востоке сгущалась тень преследующего ее небесного волка. Грендель пытался вспомнить имена коней, впряженных в колесницу богини, имена, которые он выучил в детстве, которые ему называла мать. Но голову его вдруг пронзила ужасная боль, как будто он во сне своем умер и вечно голодные личинки и черви принялись выедать ее изнутри, а трупные вороны долбили клювами глаза и уши. Однако знал он, что боль эта вызвана не червями и не птичьими клювами.
Нет, боль неслась к нему из открытых окон и дверей Хеорота, отравляла ветер, давила на землю и скалы. Мерзкую песнь изрыгала жестокая самка человека, умышленно, чтобы причинить ему боль, врыться в его голову и разорвать ее изнутри, разорвать очарование тихого летнего вечера. Нет, не от волка Сколла убегала богиня Соль. Грендель видел, что прогоняет богиню пороясденная двуногими какофония, эта человечья самка своим гнусным голосом. И он позвал мать, которая следила за ним от входа, укрываясь в тени от косых лучей заходящего светила.