Берегиня

Ягупова Светлана Владимировна

Я глубоко ошибался, полагая, что мир ее ограничен лишь заводью московской речки. В каких только местах мы не побывали! Плавали в холодных пространствах Печоры и Юкона, в голубых водах Ориноко и Байкала, я узнал вкус воды горных озер и артезианских колодцев. Леса, прерии, долины и холмы - все бугры и выемки нашей планеты я прочувствовал, пропустил сквозь себя. Встречались водоемы, где я задыхался, дергался в судорогах удушья настолько они были отравлены человеком. А Берегиня, вероятно, не без умысла перемещала меня из прозрачных источников в испорченные, мутные

лужицы, а оттуда вновь в кристально чистые воды.

Однажды я очутился в соленом озерце с ржавыми пятнами то ли мазута, то ли нефти, в котором вверх брюшками плавали дохлые рыбины. Острый запах разложения выворачивал наизнанку мои внутренности.

– Узнаешь?
– прошелестел под ухом голос Берегини.

– Что?
– не понял я, почти теряя сознание от смрадной затхлости и гнили, взявшей в плен мое тело. Тысячью невидимых рук оплела меня вязкая, поруганная вода, и я понял, что еще немного, и пойду ко дну, если мой ангел-хранитель Берегиня оставит меня.

– Узнаешь?
– повторила она, обводя взглядом пространство озерца.
– Все это - не что иное, как отражение души человеческой: то, что происходит в ней, волшебно преломляется в наших природных зеркалах. Раньше здесь было море. Злоба, вражда, глупость людей превратили его в болото.

– Но при чем тут я? Почему я должен отвечать за чьи-то грехи? вскричал я, отчаянно барахтаясь среди полусгнивших трупиков кефали, белуги, севрюги.

– Ты человек, - вздохнула Берегиня, - значит, отвечаешь за все.

В какой-то миг мне стало стыдно своей принадлежности к роду существ, которые сумели сделать из моря поганое озерцо. И стыд этот был столь тяжел, что я стал задыхаться и даже смирился с этим, когда сильным рывком был вытащен русалкою на берег.

– Хочу на волю, - грустно сказала она.
– Отпусти меня.

– Неужели тебе приятней барахтаться в лужах, чем жить в чистом аквариуме?
– удивился я, успокаивая все еще бешеное дыхание.

– Если исчезнем мы, хранители рек, морей и лесов, будет совсем плохо, ответила она.
– Я слышу, как пробуждается наш хозяин Пан, его свист залетает даже в твою городскую квартиру на пятом этаже. Он зовет нас, зовет меня...

В сентябре я вновь поехал в столицу, на симпозиум врачей-ортопедов. Тетя Леля засыпала меня вопросами: как там русалочка, чем питается, не болеет ли, в долго ли я думаю держать ее в комнатном заточении. Я рассказал, что за чудо эта Берегиня, как непросто мне расстаться с ней. Тетушка сидела, хлопала белесыми ресницами и совсем как девочка, с полуоткрытым ртом слушала мою волшебную историю, которую я не должен был рассказывать никому. Когда же закончил, она твердо сказала:

– Еду с тобой.

Было приятно думать, что смогу подарить тетушке одну из сказок, которые слышал от нее в детстве. Был уверен, что Берегиня подружится с ней. Но, странное дело - как только я выложил перед тетушкой историю о таинственных превращениях русалки, наших разговорах и путешествиях, почему-то стало неспокойно. Еле дождался отъезда домой.

В дороге тетушка

строила разные планы по поводу будущего Берегини, фантазировала, не является ли она первым представителем природного царства, сумевшим наладить связь с человеком.

– И в то же время...
– она вдруг смолкла и задумалась.
– В то же время, - неуверенно продолжила она, - жаль превращать такое чудо в объект исследования. А я так и вижу чьи-то очки над нашей русалочкой.

Мои видения были пострашнее тетушкиных. Чем ближе был дом, тем тревожнее становилось на душе. Представлялось, как вхожу в комнату и застываю: на стеклянной банке аквариума, перевесившись через нее так, что туловище согнулось пополам, висит огромный желтый лигух размером с трех жаб и потому сам похожий на раздувшуюся пучеглазую жабу. Вода в аквариуме мутная, зловонная, на поверхности плавают трупики рыбешек. И вот уже не маленькое пространство аквариума с застоявшейся водой, а огромные реки, озера, водоемы всей планеты виделись мне заплесневелыми, затянутыми ряской, с гниющими трупами всплывших вверх брюхом рыб.

Ключ плясал в моей руке, пока я в нетерпении открывал дверь. Обычно в это время комната залита солнцем, и я надеялся застать Берегиню сидящей в гамачке.

– Кто там?

На звук ключа в замке вышла Людмила. После шумной минуты встречи со мной и тетушкой она вдруг бросила на меня взгляд, от которого внутри что-то оборвалось.

– Что?!
– воскликнул я и рванулся в комнату, где стоял аквариум. Людмила поспешила следом.

– Только не расстраивайся, - запинаясь, сказала она.

– Что-нибудь с русалочкой?!
– всплеснула руками тетушка.

Я подошел к аквариуму. Холодно поблескивая фосфором, в нем сновали неоны, красными стрелами прошивали зелень меченосцы. Постучал по стеклу ногтями, но из грота никто не выплыл.

– Где она?
– Я резко обернулся к жене. Она испуганно отшатнулась.

– Только не волнуйся, думаю, с ней ничего не случилось, - быстро заговорила Людмила.
– Это Валерка...

И она рассказала, как сыну вздумалось прогулять русалочку по озеру. Чтобы она не уплыла далеко, он сшил ей тряпичный поясок и подцепил Берегиню на крючок спиннинга.

– Ему так хотелось, чтобы она поплавала на воле!
– оправдывала мальчишку жена.
– И вдруг она куда-то исчезла.

Но я уже не слышал ее. Я уже понял, что Берегине не составило труда разорвать поясок или просто выскользнуть из него.

– А я, честно говоря, рада, - сказала Людмила бодрее.
– Да, рада! теперь она обращалась не ко мне, а к тетушке.
– Видели бы, что с ним творилось, - кивок в мою сторону.
– Конечно, жаль, но ей же лучше. И тебе, Виктор, тоже.

Внезапно у меня мелькнуло подозрение, что все было совсем не так, как об этом рассказывала Людмила, однако я промолчал. И даже когда пришли из школы дети, не стал у них выспрашивать подробностей, хотя Валерка точь-в-точь повторил рассказ матери. Почему не захотелось ничего уточнять, выяснять? Не знаю.