Берегиня
Шрифт:
«Ангел – куда там! "Тихий, светлый, покладистый" Ангел, как и все её братья и сёстры…»
Вот уже около полугода Кощей каждый день охотился на Зверёныша. Гавран её невзлюбил при первой же встрече, и сейчас улетел при первом же визге. Для Зверёныша чёрный и мудрый ворон был вполне что съедобной птицей.
Девочка успокоилась, только когда Кощей внёс её в залу с длинным чёрным столом. Эту комнату с пустыми углами и видом на город Зверёныш знала отлично – тут кормят. Толстая каменная крышка стола опиралась на овальную тумбу. Весь массивный стол казался выточенным из цельного куска обсидиана. Рядом стояли тонконогие металлические стулья, а во главе стола торчало кресло с высокой
Стоило Кощею положить руки на стол, как в зеркальной каменной поверхности появилось зелёное светящееся меню. Кощей выбрал по пунктам, чем пообедать, и одобрил заявку нажатием иконки. Через минуту из крышки стола перед ним поднялась тарелка с горячей отбивной и стакан томатного сока. Кощей взял нож и вилку и начал есть. Он никогда не повторял своих уроков дважды, девочка давно должна была научиться, как обедать в столовой.
Зверёныш потопталась на тёплом полу и нехотя забралась на своё место за противоположным концом стола.
– Ноги, – предупредил Узник. Ей пришлось спустить ноги со стула. Только когда девочка уселась, как полагается, Кощей снова вызвал меню, быстро совместил светящиеся иконки и лёгким тычком пальца отправил их через весь стол к Зверёнышу. Когда квадратики света под тёмной поверхностью долетели, из столешницы выступила тарелка с горячим рисом и тефтельками и стакан молока. Вилки и ложки чуть запоздали, Зверёныш схватила горячие тефтельки, обожглась, но затолкала их в рот и начала чавкать.
– Ложку! – рявкнул с места Кощей, но Зверёныш продолжала ковыряться в еде руками, даже когда ложка и вилка появились на месте. Кощей резко встал, Гавран вспорхнул под самый потолок. Заметив угрозу, Зверёныш схватила стакан, в два присеста выпила половину молока, а остальное бросила расплёскиваться и катиться по чёрной столешнице. Кощею пришлось подхватить стакан, чтобы тот не разбился. Не то что бы он сильно жалел посуду, просто не хотел видеть осколки. Малышка соскочила со стула и бросилась наутёк.
– Радогост! – успел рявкнуть Кощей, и дверь столовой моментально закрылась. Беглянка развернулась на пятке и дала дёру мимо горе-учителя. Узник успел схватить её за полотенце, но оно осталось в руках. Сама девочка юркнула вниз, проползла под столом и вылезла возле окна. Бежать некуда, но это вовсе не значит, что Узник её поймал. Она схватила бедный стакан и запустила им в мечущегося Гаврана. В птицу стакан не попал, но разбился об стену на миллион мутных брызг. Под звон стекла и испуганное карканье птицы Зверёныш весело рассмеялась.
– Хорошо, Ксения, – успокоился Кощей. – Я вижу, ты не хочешь есть, любишь прятаться и шалить. Что ж, давай поиграем.
Он пошёл к выходу, повторил «Радогост!», дверь открылась. Гавран вылетел первым. Перед тем, как уйти самому, Кощей рубанул: «Дый!»
В тот же миг плексиглас окон почернел, в столовой стало темно, как в могиле, будто снаружи сгустилась ночь.
Дверь закрылась. Внутри застучал босоногий топоток, в заслонку забарабанили и в голос завыли. Кощей повернулся и пошёл от столовой, Гавран уселся к хозяину на плечо. Они возвращались в лабораторию, но не покинули этажа. Кощей остановился, задумался, послушал ребячьи слёзы и с тяжёлым вздохом вернулся к столовой. Чуть только заслонка открылась, на него налетела Ксюша с объятиями. Она вцепилась в Кощея, дрожала всем телом и всхлипывала. Полная темнота пугала её больше всего – должно быть после реанимации из саркофага.
Кощей никогда не готовился стать приёмным отцом, но саркофаг повредили, а загнанный бандитами Зверь наивно считал, что внутри спит обычный ребёнок.
Кощей присел рядом на корточки и вытер смешанные с молоком слёзы.
– С сегодняшнего дня ты будешь учиться. Неприятно тратить рабочее время на твоё воспитание, но в Арктиде мои друзья не привыкли, чтобы дикие девочки бегали у них по потолку. Какой из тебя вырастет толк, если ты даже не умеешь открыть дверь из столовой?.. И хватит молчать, тебе не два года. Ответь на человеческим, ты меня будешь слушаться?
Девочка закивала, лохматые космы затряслись.
– Говори языком, или ты вместе с тефтельками его проглотила?
– Буду… – сипло ответила Ксюша, поглядывая исподлобья.
– «Буду» что?
– Буду слушаться.
Кощей внимательно поглядел на неё, словно предвидел все будущие неприятности, но согласился.
– Хорошо, Ксюша. Только смотри, ты обещала.
*************
Сказать легко, но на деле сложнее. На следующий день после завтрака Ксюшу в столовой поджидали тетрадь, проигрыватель и ручка. Она с трудом вывела пару коротеньких слов, немного умела считать в пределах таблицы умножения, а большему перед гибернацией детей не учили. Сказать по правде, таких как Ксюша должны были учить другому. На вопросы о рунах она удивлённо хлопала глазами, архаичный язык не понимала, тесты на слух, обострённое восприятие и ночное зрение не прошла. Кощей серьёзно задумался, даже поднялся в лабораторию и опять проверил маркировку на саркофаге.
«Д10-02-345-700-054НО»
Буква Д означает «потомство», в саркофаге находятся дети. Число десять – полный возраст. Ноль два – пол женский. Триста сорок пять – номер серии. Семьсот – качество. Ноль пятьдесят четыре – происхождение генетического материала, по которому можно определить из какой семьи Ксюша, и кем были её браться и сёстры, если найдутся ещё саркофаги под номером ноль пятьдесят четыре. Наконец, буквы «НО». Впопыхах, перед реанимацией, Кощей принял «О» за ноль – брак. Потом решил, что это всё-таки маркировка «Навь», и только при повторном осмотре вдруг вспомнил, что за Навью особь в саркофаге отвечают литеры «НВ». А что же тогда «НО»? Новь? Нет, это «НВ3». Тогда получается, что «НО» – это генетический носитель из второго поколения. Девочка, почти без сверхъестественных сил и звериной выносливости, но далеко не совсем обычная…
– Не может быть, – прошёлся рукой по красному шифру Кощей. – Оказывается, ты из семьи Максима, ты и правда Ангел.
Весь остаток дня Кощей провёл рядом с Ксюшей и смотрел на неё совершенно по-новому. Ксюша немного робела. Ей приходилось носить нелюбимый махровый халат, вести себя тихо, и даже играть пустыми пластиковыми бутылочками из-под фруктового сиропа под чутким присмотром. На складах Башни много чего хранилось, только вот не игрушки и не одежда для маленьких девочек.
Поджав ноги, Ксюша сидела в столовой перед окном. Она любила смотреть на город, и строила из пузатых бутылочек свою личную Башню. Кощей наблюдал за ней, в душе упрекая себя, что раньше был так к ней невнимателен. Говоря по чести, Ксюша очень мешала ему, Узник с волнением ждал, когда у неё сменятся зубы, начнётся половое созревание, и она начнёт бросаться на всё живое, хуже собаки. Но дикий характер оказался всего лишь детскими причудами. В конце концов, Кощей не был ей другом и товарищем в играх, разговаривал исключительно приказным тоном, и она в одиночестве дичала на этажах Башни.