Берегиня
Шрифт:
– Ты теперь старшая чаровница? – вполголоса шикнула Ксения. – Вместо меня, значит?
– Да кто же тебя заменит, Владычица! – спохватилась Изяслава, не зная, как выкрутиться и выручить свою воспитанницу. – Лучше тебя никто волю Макоши никогда не предсказывал и не предскажет! Ты из святилища уходила, и каждая девушка у нас плакала! Озеро из берегов вышло от наших слёз!
– Так зачем же вы тогда держите чаровниц хуже меня? – прищурилась Ксения.
– А как быть? И они одарённые! В меру сил служат Вере Исконной, Сварожичам и Поднебесью. Дай только время…
– Вре-мя? – отчеканила Берегиня. – Будет вам время. Сама проверю, как по чаре гадаешь. Приходи ко мне
Она отпустила Сияну и велела ей жестом идти. Праздник наскучил Берегине. Поманив за собой Бритоуса, Прибогиня отправилась к кабриолету. Все думцы и волхвы почтительно встали, провожая её уход. Вместе с Отче-советником Владычица села в машину и поехала обратно к кремлю. По дороге она впала в задумчивость и совсем не разговаривала с Бритоусом.
В светлице Ксения прошагала за ширму, Бритоус поплотнее прикрыл дверь за ними. Пока Ксения переодевалась, Отче-советник уселся за кедровый столик, взял хрустальный графин с редким вином, сдёрнул гранёную пробку и налил себе полный кубок. Осушив его, Бритоус с наслаждением откинулся в кресле.
В тихих покоях он прислушивался к тому, как шуршит одежда, звенят украшения и постукивают крышки ларцов. Через пару минут Ксения вышла к Отче-советнику в просторном тёмно-зелёном платье с накидкой из золотых чешуек.
Берегиня взглянула на полупустой графин и лишь хмыкнула.
– Хлещешь вино словно воду? Знаешь, как тяжело достаётся? Смакуй лучше, и вино, и его послевкусие. Каждая капля сегодня как драгоценность.
– И какое послевкусие у тебя после праздника?
Вместо ответа Владычица показала крупную серебряную монету.
– «Берегиня» – так мои деньги по всем землям, от Китежа до Пояса называются. Чеканим монеты пятый год кряду, но за Долгие Зимы люди отвыкли от денег, куда лучше еда в погребах, или дрова, заготовленные для морозов. Так бы и меняли еду на дрова, если бы не Берегиня. Сейчас без монет ни в Дом на рынок не сунешься, ни на мен в Чуди. В деревнях Поднебесья за часть урожая платится Берегинями. Торговля приносит хороший доход, на доход войско строим, и получаем от соседей богатства, которые прежде добывались войной. Берегиней Тавриты платят Домовым за выпас скота на полях, Берегиней берётся оброк за проходы по рекам, за мосты и проезды в общины. Где излишек, там продают, где нехватка, там покупают. Сколько жизней я этим спасла?
Бритоус только плечами пожал. Берегиня расхаживала перед ним и перекатывала монету между пальцев.
– Вану такое не снилось, он не знал денег и жил старым порядком. Долгие Зимы уходят, нынче лето в три месяца, почти как до начала Моровых Зим. Настала пора подниматься и деньги в этом помогут. Все, кто не понял их силы – вымрут, останутся не у дел. Кто же понял, тот будет править и освободится.
Отче-советник как будто потерял нить разговора. Ксения заметила его блуждающий взгляд и поймала его блеском золота – в руках у Владычицы появилась вторая монета.
– Что прекрасного в монастырском алтыне? Почему золото ценится больше, чем моё серебро? Настоятель хитёр, он играет нечестно, жестоко. Алтын чуть меньше моей Берегини, но красивее. Дашь такую оседлышу, так он сразу поймёт, что золотник дорог. Алтын тяжелее, в кошельке больше весит. Любой дикарь, кто денег в глаза не видел, сначала к ней тянется, а уж потом к Берегине, бледной и белой.
Ксения остановилась перед Бритоусом, положила монеты одну на другую и потёрла их между пальцами.
– Слышишь? Это звук новой войны, и она надвигается, как гроза после жаркого полдня. Крестианские проповедники не только чернорясую веру по Родным землям несут, но и врут
Взгляд Ксении остервенел, будто бы оскорбление нанесли не серебру, а ей лично.
– Значит, война. На этот раз не из-за земли и припасов, а чтоб выяснить, у кого деньги лучше, – заключил Бритоус. – Люди такого не поймут, ведь и правда отвыкли от войн без прямой выгоды.
– Выгоду можно найти, и повод настолько надёжный, что каждый дружинник захочет вцепиться в крестианские глотки. Скажем, Настоятель с подземниками на Поднебесье решили напасть, и Исконную Веру, и нас уничтожить.
– А они и правда решили?
– Решили, каждый год к нам перебежчиков Лютовых подсылают караваны громить и склады воинские поджигать. Ведомо Волку: по западную сторону Кривды сила большая растёт. Все Города в Поднебесье Китежу подчинились, воевать внутри не с кем. С Бейликом мы после набегов на юг шаткое перемирие имеем. Пока магометане на остроги не лезут – разобьём Монастырь, не то крестианцы с Навью сойдутся и нас разобьют.
– Не уж-то ты веришь, что Настоятель с ведуньей и правда договорятся?
– А если и верю? Что тогда с Поднебесьем будет? – строго свела брови Владычица. Вдруг через открытое окно впорхнул ворон. Птица с резким карканьем уселась на золочёный шесток, что всегда пустовал возле столика.
Ксения подошла к птице и погладила её по голове. Ворон каркнул, встопорщил крылья и распахнул клюв, словно хотел цапнуть её за фамильярность.
– Тихо, Гавран, – шикнула Ксения и поглядела на лапу. К лапке птицы крепился контейнер.
– Ты когда-нибудь слышал сказку о ключах от Ирийского Сада? – спросила Владычица у Бритоуса.
– От чего?
– От Ирия, тёплого царства за Рипейскими Горами, настоящего рая. Там дивно и славно, никогда не бывает Зимы, растёт Древо Мира, и наши Боги прогуливаются рука об руку. Когда в Яви зверствуют холода, все ползучие гады и теплолюбивые птицы устремляются в Ирий. В Ирии хлещет источник истинной мудрости и вышних сил, на дереве с золотыми молодильными яблочками поёт Гамаюн – вещая птица Богов, есть в Ирии источники живой и мёртвой воды. Мёртвая вода раны вылечивает, а живая умерших поднимает, чтобы исполнили своё предназначение. Ключи от Ирийского Сада хранились у ворона, но он разгневал Богов своим грубым карканьем. Тогда Боги велели передать золотые ключи другой птице – ласточке. Ворон не покорился Богам, за что был наказан: отныне потомки его питаются падалью.
Гавран хлопнул крыльями и шумно закаркал.
– Но ворон непрост. Пусть его выгнали из Ирийского Сада и отобрали ключи, но один, самый маленький ключик ворон утаил в клюве, и теперь свободно летает к источнику жизни, потому живёт триста лет.
Ксения раскрутила футляр и вытащила свёрнутую записку. Глаза пробежались по первым строчкам.
«Ты обещала…»
Разочарованный вздох вырвался у Берегини.
– А знаешь, что было дальше с ключами от Ирия? – оторвалась она от записки. – Когда ласточка получила ключи, то начала потешаться над вороном, и ворон не вытерпел: разодрал ласточке хвост… Найди Берислава, пусть полки собирает. Дружину нынче же на закате построить на площади, коня Святовитого через три копья провести. Коли с правой ноги все три копья переступит – идём на Монастырь. Пусть только попробует хоть через одно левой ступить!