Берегиня
Шрифт:
Дай пощупать за задок!
Дай пощупать за задок!
А потом за передок!
Подняли его метров на десять, а потом отпустили верёвку, и Говза с криком упал на камни. Расшибся он сильно, но не головой, а ногами, отбил пятки, переломал лодыжки и повредил таз.
– Так чего же ты замолчал? – спрашивала Прибогиня. – Что на счёт надёжных людей, купец?
Говза только выл через зубы.
– Нет, не понял ещё, – сложила чистые ручки на талии Берегиня. – Сызнова подымайте!
И снова купца потянули наверх. Когда сломанные ноги двинулись, Говза замычал, но сквозь болезненный стон опять засмеялся.
Хорошо, едрёна мать,
Всё про всё на свете знать
Плохо в этом лишь одно –
Жить хреново всё равно!
Отпустили верёвку, купец полетел на камни, ещё сильней отбил ноги и спину, и заорал
– Имена предателей в Поднебесье – говори, я ведь всё равно найду, только коротко или долго. Семью свою сохрани, Говза. Сынку твоему я ведь пообещала за всеми ними приглядывать, и ведь глаз не спущу.
– А зенки-то у тебя змеиные, Матушка, – трясся от плача и смеха Говза. По жесту Владычицы его опять потянули наверх.
Как у Берегини жопа,
Лучше не отыщется!
Стоит вечером похлопать –
До утра колышется!
Из последних сил запел он. Отпущенная верёвка зашипела о сук, купец в третий раз расшибся о камни. На белые ручки и платье Ксении угодила кровь. Говза кричать больше не мог, только мешком рухнул под деревом. Из раздробленных ног торчали обломки жёлтых костей. Берегиня расшитым платком вытерла кровь с руки.
– Сызнова подымать? – спросил дознаватель.
– Обожди малость, – велела Ксения и наклонилась к торговцу.
– Морозишься, гнида, стояк за пацанов держишь? – шепнула она. – У тебя мозгов не хватит даже жопу намазать, я кентов твоих, как тебя прищемлю. Отвечай, сука, или насмерть переломаю.
– Заигралась ты, деточка, – сквозь боль улыбнулся Говза. – Но не на той стороне, не получится выиграть. Города под нож пустят, человечество вырежут, моими сломанными ногами ты себе спасение не купишь. Меня никто не спасёт, но и за тобой не прилетят. Дай и себе срок, никто не поможет.
Он уткнулся вспотевшим от боли лицом в холодные камни и завыл в голос:
– Помилуй, Матушка! Не обессудь, не знаю я, о каких-таких «нужных людях» ты спрашиваешь! Ради Богов, пощади деток моих и жену горемычную!
Ксения выпрямилась и подошла к дознавателю.
– Решайте его.
– Сказал он что, Матушка?
– А мне слов и не надо, я от Богов через Сердце всё знаю. Это ему надо было открыться при жизни, чтобы Мост Калиновый перейти. Теперь свалится купец Говза в Пекло, как на верёвке летал, от Круга до Круга, от века до века очищения ждать будет.
– Что с семьёй его сделать?
– Да, с семьёй… – Ксения задумалась, тёрла руку платком, но вспоминала как будто совсем не о мальчике. – Отправьте куда хотят, только подальше из Китежа. За мальцом пусть особо приглядывают, кровники мне не нужны. Чуть только к оружию потянется, или… – она загадочно улыбнулась, – чешуйку мою потеряет, тогда и решайте.
*************
– Попросил Велес у Сварога выковать ему волшебный плуг, а к плугу железного коня. Коваль Небесный выковал и плуг, и коня. Спустился Велес на землю и стал учить людей землепашеству, как сеять и жать. Если кто из людей ленился учиться, тех Велес наказывал. Начали лентяи потихоньку на Велеса другим Богам жаловаться, и Сварожичи его пожурили. Не понравилось это Велесу, бросил он плуг, собрал дружину и устроил пир в человеческом селе. Долго гуляли дружинники, а потом начали как на тризне силой меряться: сначала в шутку, а как разошлись, всё село погромили. Хотел Велес разнять драчунов, но не вышло. Рассердился тогда Корович, созвал новую дружину из лешаков, волколаков и прочих лесных обитателей, и пошёл бить всех, кто под руку попадётся. Мужики такое увидели и снова побежали к Сварожичам жаловаться, те послали утихомирить Велеса его друга Перуна. Прилетел Перун к Велесу и увёл его на Сварожий суд в Правь, а Сварожичи запретили Велесу на землю спускаться. Дружинники его остались без князя, пошли теснить лешаков и зверей, так что чуть весь дух из лесных созданий не вышибли. Увидел это Перун, и решил тайком отпустить Велеса. Спрыгнул Велес на землю, вырвал с корнями столетний вяз и побежал на помощь лесным чудам-юдам. Увидели князя дружинники, перепугалась и подчинилась. Принесли люди Велесу золото и серебро, чтобы больше не буйствовал и разным полезным делам их учил. Взял Велес золото и серебро, отлил монеты и стал людей торговому делу учить. Всякому купцу теперь Велес товарищ.
Вот какую сказку про Велеса рассказал Ксюше Кощей. После сказки Ксюшу заставили хорошенько запомнить
Ксюша научилась открывать словом «Узник» серые двери на двадцать четвёртый и двадцать девятый этаж, и теперь могла ходить где угодно. Ну, почти, кроме самых верхних этажей. Радость быстро закончилась. На двадцать четвёртом этаже оказалось также пустынно, как и на двадцать пятом. Даже ещё пустыннее, потому что люди на нижних этажах не жили очень давно. Когда Ксюша рыскала по коридорам, лампы перед ней загорались, а за спиной сразу гасли. В апартаментах дремала всё та же мебель под чехлами, скучали светло-серые стены, висели безликие картины в металлических рамах, даже растений в кадушках не было, и маленькие роботы не ездили по делам.
Ксюша оббежала столько комнат, сколько смогла, нарочно попрыгала на чисто заправленной кровати, сбросила подушки, вдребезги разбила вазу, сцапала осколок и дождалась первого робота-уборщика. Не пуганный робот двадцать четвёртого этажа лениво поплёлся к мусору, тут же был схвачен и перевёрнут и лишился всех трёх резиночек на колёсиках. После охоты на роботов Ксюша с видом победительницы выбежала из квартиры, ещё побегала по коридорам и уселась на застланный плёнкой диван. Здесь она широкенько зевнула и потёрла глаза. За окнами барабанил скучный осенний дождь, тусклый день превращался в унылый вечер. Маленькая разведчица Башни почти что задремала, но тут заметила в коридоре серую дверь с перевёрнутой буквой «А».
Сон мигом слетел. Ксюша бросилась к двери и несколько раз прокричала:
– Велес! Велес! Велес!
На первом же слове дверь отъехала в сторону. Ксюша влетела в темноту, но потом на потолке по цепочке зажглись все до единой лампы, и Ксюша увидела огромную комнату с длинными как дорога стеллажами и полками. На полках выстроились коробки, на каждой горел синий огонёк. Ксюша осторожно пошла по узкому проходу. Ряды полок над ней тянулись до самого потолка. Поджимая босые ноги на холодном полу, Ксюша подошла к коробкам, подцепила пальчиком крышку, но та не открылась. Тогда Ксюша потёрла синенький огонёк, тот нажался и покраснел, крышка с коротким шипением приподнялась. Ксюша откинула её наверх, внутри коробки теснились хорошо уложенные серебристые пакеты с наклейками. Ксюша взяла один пакет и понюхала – ничем не пахнет, но пакет тяжёлый и внутри что-то пересыпается. Не читая наклейку, Ксюша сразу попробовала разорвать, но пакет оказался непрост и вскрыть его не получилось. Ксюша бросила пакет обратно в коробку, но сколько бы не возилась, крышку на место так и не защёлкнула, красный огонёк не посинел. На всякий случай Ксюша открыла ещё пять коробок, чтобы проверить, не посинеют ли их огоньки. В одной коробке попались хорошо известные Ксюше пластиковые бутылочки с фруктовым сиропом – штук двадцать! Ксюша выцепила бутылочку, свинтила крышку и начала жадно пить. Сладкий сироп потёк по подбородку, потянулся липкими нитями на пыльный халат и закапал на озябшие ноги. Дело было вовсе не в том, что Ксюша очень любила сироп, просто она пила его не в столовой и не в положенное время! Обычно стакан молочного коктейля с сиропом она получала после обеда и ужина!
И тогда до Ксюши дошло, где она оказалась. Это было то самое место, откуда продукты попадают на стол! Недопив сироп, Ксюша бросила бутылку на пол, где тут же образовалась липкая лужица. Ксюша побежала назад к серебряному пакету и вскрыла его осколком. Пакет выпустил из себя дробно стучащие по полу печеньки. Ксюша вгрызлась в них, надкусила две-три, а остальное бросила. Следом настал черёд шоколадных вафель из серебристо-белой коробки с коричневой наклейкой. Надкусив первую вафлю, Ксюша схватила блестящий мешок с нижней полки. Тот оказался ей в буквальном смысле не по зубам. На наклейке крупными буквами было отпечатано слово «МУКА». Ксюша в помине не знала, что такое мука, осколок вонзился в мешок, с треском надрезал ткань и вокруг завихрилась метель. Белый невкусный порошок засорил лохматые волосы Ксюши, лицо, налип на халат и на руки с ногами. Ксюше пришлось долго отплёвываться, а потом бежать за сиропом. За один вечер разбоя, Ксюша разделила все найденные продукты на три важных сорта: «съедобные» и «вообще не съедобные», а ещё «пить».