Бернарда
Шрифт:
Одно было ясно: что бы ни творилось в душе Регносцироса, но его сердечная травма каким-то образом была связана с этой фотографией и этой женщиной. Однако еще никому не удалось вытянуть из Баала детали: тот, когда хотел, бывал невероятно упертым бараном. Хотя слово «бывал» можно было полноправно заменить на «был им всегда».
– Знаешь, что? – Стивен, которому уже порядком надоели все эти скелеты в шкафу и тайные душевные раны, допил виски и поднялся с кресла. – В следующий раз, если тебе вдруг захочется выяснить еще какие-нибудь детали, пойдешь туда сам, понял? Я – пас.
Джон
– Ну, что, посмотрел? – поинтересовался Джон.
Начальник кивнул.
– Не стал забирать?
Жесткий рот Дрейка скривился в подобии улыбки.
– Нет, не стал. Представь себе, она прижилась с ними. Я настоял на том, чтобы посмотреть на Фурий и на то, как они живут. Оказывается, у них уже есть своя корзина для сна рядом с кроватью, они исправно кормятся ягодами, балуются по дому, учатся говорить и, похоже, горой стоят за обитателей дома. Если сейчас попробовать их забрать, они станут пуще своры злобных собак. Я сочувствую тому, кто попробует прийти в этот дом без добрых намерений.
– Как ей удалось? – удивленно спросил Джон, в давности наслышанный о том, кем именно являлись на самом деле «Смешарики». Об их опасности слагали легенды еще в те времена, когда у Фурий был собственный мир.
Дрейк пожал плечами.
– Мы возродили их из ДНК, потому что на них можно было отлично оттачивать телепортацию; их память настолько развита, что позволяет отследить малейшие детали во время переносов. Никто не собирался выпускать их из клетки. Никто… кроме нее. Бернарда имеет привычку находить лучшее в худшем. Ей стало жаль Фурий, они показались ей милыми. А те, в свою очередь, не имея никого и ничего во враждебном им мире, отозвались на ласку и решили, что нашли друга и дом. Вот и представь, что из этого вышло. При ней они балуются, как дети, причем, безбоязненно перевоплощаются во все подряд…
– А как же кошки? Ведь они не любят чужеродных созданий.
– Теперь, судя по всему, любят. Потому что играют с ними и спят рядом. При том, что могли бы избавиться от них за несколько секунд. Но каким-то образом в этом доме наступил симбиоз. Фурии вообще редко привязываются к кому-либо…
Дрейк задумчиво посмотрел на приветливые желтые окна двухэтажного дома, излучающие тепло и уют.
– Вот такой вот парадокс, – он посмотрел на Джона и усмехнулся.
Сиблинг тоже неотрывно смотрел на безмолвные окна, будто льющийся из них свет притягивал взгляд.
– Ты не стал ей рассказывать, кто они?
– Нет. Уж в чем я уверен, так это в том, что если Фурии выбрали себе друга, то никогда не причинят ему вреда. А вот пользу принести могут… Время покажет.
Дрейк в последний раз взглянул на особняк, оглядел улицу и повернулся к Сиблингу.
– Поехали, Джон.
В следующие тридцать минут тишина в салоне автомобиля не нарушалась. Водитель сосредоточился на дороге, а Начальник Комиссии скользил по плывущему за окном пейзажу невидящим
Спецотряд по приказу Дрейка усилил охрану домов и больше не подвергался нападениям лично, но зато все мелкие криминалы четырнадцатого уровня вдруг начали собираться под какого-то одного анонимного хозяина, причем зачастую собираться принудительно, под давлением. Кто-то втихаря раскинул новую бандитскую сеть над городом и осторожно переманивал на свою сторону силы.
Дрейк имел некоторые соображения на сей счет, но, прежде чем действовать, хотел убедиться. Хотел, чтобы тот, кто обнаглел настолько, чтобы покушаться на его людей, допустил еще одну ошибку. А в том, что она последует, Начальник не сомневался.
Главарь этой новой (да и новой ли?) группировки, находящейся на закрытом уровне, некогда имел тесный контакт и с Комиссией, и со спецотрядом, иначе бы не смог даже составить план, который едва не стоил жизни Халку Конраду. Однако старая база данных не позволила им вовремя узнать про Телепортера. Теперь они, скорее все, знают. А значит, следующий ход можно предугадать: они попробуют достать Бернарду.
Что ж… в этом случае Дрейк был достаточно спокоен. В Реакторе им было ее не достать, на улицах тоже: во время выходов наружу за Ди велось круглосуточное наблюдение людьми Комиссии, в ее мир никто не проследует, а вот если кто-нибудь попробует сунуться к ней в особняк… От этой мысли в глаза Начальника закрался злорадный холодок: хотел бы он посмотреть на то, что останется от этого бедолаги. Вряд ли его после этого можно будет допрашивать. Даже для того, чтобы установить дополнительную сигнализацию в особняке, Дрейк сейчас не рискнул бы направить своих людей. Фуриям все равно, как ты выглядишь и что умеешь, в моменты агрессии они славились полной непредсказуемостью, а бороться с врагом, который может принять любую форму… нет уж, увольте.
Он незаметно усмехнулся, но тут же снова стал серьезным.
Покушение на Бернарду не будет единственным. Скорее всего, возобновятся попытки достать и остальных членов отряда. И тогда у Дрейка будет возможность отловить слабое звено и через него узнать ответ на вопрос, не дающий покоя вот уже какое-то время: почему камеры слежения в домах Халка и Логана не зафиксировали даже силуэтов человеческого тела? Загадка из загадок… Конрад бы не подпустил к себе того, кого засек хотя бы краем глаза. А он не засек. Значит, существует то, о чем ему, Дрейку, стоит узнать.
Начальник откинул голову на удобный подголовник и расслабился.
Жизнь продолжается. И даже бывает интересной. Загадки и головоломки хорошо тонизируют мозг и возрождают активность. А еще отвлекают мысли от красивых серо-синих глаз, в последнее время появляющихся в воображении слишком часто. И черт бы его подрал, если ему это не нравится…
Вот и осуществилась мечта. А всего-то и потребовалось, что несколько месяцев времени, посещение другого мира, устройство на работу и услуга реакторной лаборатории…