Берсеркер
Шрифт:
— Если бы это было элементом какой-нибудь игры, Гиз, ты бы великолепно разрешил эту проблему. — Дядюшка мрачно кашлянул. Дескать, до тех пор, пока дело не касается жизни реальных людей.
— Значит, вы утверждаете, что всякий умный человек должен быть специалистом в возведении фортификационных сооружений? А почему не стратегом?
— Ну, имеются иные...
— А почему не врачом? Тогда мы всегда были бы наготове излечить чужие раны в случае внезапной атаки или несчастного случая.
А почему не адвокатом? Гиз определенно умел играть в игру аргументов, меняя тактику, подлаживаясь под оппонентов, заставляя большинство из них в замешательстве отступать. Оппонент волей-неволей должен попятиться
Но мало-помалу споры утомили Гиза, равно как и его родственников. Был достигнут компромисс; и вот теперь он находится здесь, делает реальную работу и даже такую, которая несет ему довольно высокий статус в обществе. Семейные политики уж позаботились об этом.
Лифт беззвучно распахнулся. Дверь комнаты контролеров на вершине собственной шахматной ладьи Гиза, как всегда, стояла нараспашку, и он вошел. Из огромных герметичных окон открывался вид на лоскутное одеяло ландшафта двумястами метрами ниже, на лиловые небеса разреженной атмосферы, на пять других башен, удаленных всего на километр-другой; главы их виднелись вровень с туманной плоскостью горизонта.
— Как дела, Кара?
— Снова мина. — Его сменщица подняла голову от пульта, мимолетно улыбнувшись. — На сей раз с подвохом. — В каком-то смысле планета Максимус еще не полностью отвоевана у берсеркеров. — Вторая мина сработала и нанесла кое-какой ущерб строительным роботам, пока они обезвреживали первую.
Остановившись у нее за спиной, Гиз принялся изучать распечатки и показания приборов.
— Давненько мы не натыкались на мины. Впрочем, ущерб не так уж велик, а? Что-нибудь еще?
— Нет.
Как и всем членам стационарной команды, Каре не терпелось воспользоваться случаем пообщаться с гостями во время их краткого пребывания на планете.
— Что ж, с этим не так уж сложно управиться. Так что ступай.
Кара едва успела выйти за порог, когда прозвенел коммуникатор. А радиоволны донесли голос робота-прораба, руководившего работами в далеком передовом секторе Гиза. Очевидно, робот говорил с места недавнего инцидента.
— Контролер, я прошу, чтобы сюда немедленно был прислан флаер из Центрального. — Басовитый механический голос звучал приятно; конструкторы постарались, чтобы он как можно сильнее отличался от голосов берсеркеров, взявших за обычай говорить по-человечески.
— Флаер? Зачем?
— Сломана деталь JS-828 передней конечности рабочего робота типа шесть. В остальном рабочий робот практически не поврежден и может быть быстро восстановлен, если будет выслана запасная часть.
Гиз уже настучал запрос на клавиатуре пульта, чтобы взглянуть на список имеющихся запчастей, заранее догадываясь, что увидит, и оказался прав. Аналогичная запчасть была сломана во время инцидента десять дней назад, окончательно исчерпав запас имевшихся на складе. О чем и известил своего прораба:
— Раз так, мы заберем поврежденную деталь, и мастерская решит, стоит ли пытаться ее починить, изготовить новую или ждать и надеяться, что в следующей партии грузов будет доставлена такая же.
— Когда будет послан флаер?
Гиз, уже собиравшийся переключиться на другие проблемы, помедлил. Видеоэкран не показывал ничего, поскольку босс считал, что экраны только отвлекают от работы в тех случаях, когда без них можно обойтись, но Гиз все-таки посмотрел на экран,
— Нет, прибудет наземный экипаж, как обычно при ремонтных работах. Быть может, мобильная ремонтная машина сможет починить робота на месте.
— По моей оценке, она не сможет этого сделать. — Благодаря обычным жизнерадостным
«Может, так оно и есть, — подумал Гиз, — но чертово создание сегодня ведет себя как-то странно».
— Ты не уполномочен судить, — отрезал он. — Прибудет наземный экипаж.
Хорошие дороги проложены как раз до этой рабочей зоны. Разница во времени между прибытием наземного и воздушного транспорта минимальна.
— А тем временем продолжай выполнять запрограммированные работы, как сумеешь.
— Приказ ясен. Выполняю.
Выключив этот коммуникатор, Гиз повернулся к другому — остронаправленному оптическому устройству связи, используемому для частных переговоров между башнями.
«Наконец-то, — подумал он. — Игра».
Игра решительно не похожа на шахматы, хотя ее изобретатель был одним из величайших шахматистов конца двадцатого столетия. Но в нее, как в любую другую позиционную игру, может играть компьютер. И более того, изобретатель при создании Игры пользовался услугами наиболее совершенных компьютерных систем того времени. Он стремился создать Игру, в которую компьютер играть сможет, но не сумеет ее проанализировать; и вовсе не потому, что Игра представляет собой безграничные лабиринты теории игр, ныне сделавшей учебу игры в шахматы скорее унылой обязанностью, чем источником удовольствия.
Введение шести игроков помогло сделать Игру не поддающейся анализу, а найти и организовать группу для реальной партии стало не так уж сложно. Но под конец двадцатого века на старой Земле жила масса умных людей, располагавших обширным досугом и вкусом к играм. Но что на самом деле перечеркнуло возможность компьютерного анализа, кроме самой игры, так это хитроумное введение в Игру элемента случайности; удачные ходы компьютера в конкретной партии могли оказаться совершенно бесполезными в любой другой. Отныне дебюты превратились в полнейший хаос; как гласит поговорка, чтобы просто пережить дебют, надо быть либо гроссмейстером, либо баловнем судьбы, а еще лучше и тем и другим. Гиз ни разу не провалил дебют в серьезной партии со времени своего первого турнира, состоявшегося ужасающее (для него самого) число лет назад.
Игроки заняли свои места в башнях, с преамбулами было покончено; Эдриенн и Баркро выделили башни, в данный момент простаивающие без дела. Джон Виа, ЛеБон и Наррет сообщили о готовности; их световые лучи тускло сверкнули на горизонте.
Игра началась.
Позицию показывал большой видеоэкран, обычно зарезервированный для экстренных ситуаций; изображенное поле представляло симуляцию космической войны, стилизованной вплоть до полнейшей нереальности: шесть флотов выглядели точками и рисками разных цветов. В дебюте Гиз играл консервативно, довольствуясь возможностью пережить удары случайностей. Парировал смертельные угрозы, когда те возникали, а в остальном не пытался предпринимать ничего более амбициозного, нежели небольшие улучшения своей позиции тут, мобилизации новой эскадрильи там, приберегая силы для миттельшпиля, когда влияние случая будет не столь существенно. Баркро подтвердил характеристику, выданную ему Эдриенн, следуя примерно той же тактике. Сама Эдриенн, вообще-то хороший игрок, но не дотягивающий до звания гроссмейстера, получила фору в виде везения во время первых ходов и, судя по всему, решительно настроилась выжать из своих преимуществ все до капли. Она тут же затеяла буйную, агрессивную кампанию, угрожая Гизу, угрожая Виа. Если ее везение продержится еще полдюжины ходов, она сможет стать победителем Игры чуть ли не до конца дебюта. Эдриенн демонстрирует выдающийся ум в большинстве сфер интеллектуальной деятельности, и, если бы только не маленькие чудачества, могла бы стать выдающимся игроком и здесь...