Берсеркер

Саберхаген Фред

Центр вражеского построения остановился, но фланги продолжали смыкаться — плавно, будто шнек чудовищной мясорубки, угрожая окружить человеческие корабли сферой.

Карлсен не колебался, и грандиозная точка, где еще не поздно было повернуть, через секунду осталась позади. Флот жизни несся вперед, намеренно устремляясь в западню, нацелившись прямо в место соединения циклопических челюстей.

Пространство вокруг Митчелла Спэйна содрогалось и искривлялось. Теперь огонь открыли все корабли флота до единого, каждый враг палил в ответ, и выбросы энергии вонзались

в Митча сквозь броню, будто призрачные пальцы. С дисплея исчезали и зеленые, и красные точки — но пока немногие.

Перекличка голосов в наушниках Митча поредела, события начали развиваться чересчур стремительно, чтобы человеческое мышление могло поспеть за ними. На время битва полностью перешла в руки машин — компьютер против компьютера, преданный слуга против татя; оба бесчувственны, оба не осознают своего существования.

Образы буквально замельтешили по сфере дисплея, сменяя друг друга с головокружительной скоростью. Вот разрастающаяся красная точка всего в миллионе миль, вдвое ближе, еще вдвое ближе... И вот уже флагман вышел в нормальное пространство для последнего броска в атаку, выстрелив собой во врага, будто пулей.

Дисплей переключился на более близкий диапазон, избранный враг стал уже не красной точкой, а громадным отвратительным замком, зависшим под немыслимым углом на фоне звезд.

Всего сто миль, вдвое меньше... Скорость сближения упала до какой-то мили за секунду. Как и предполагалось, враг разгонялся, пытаясь улизнуть от якобы самоубийственного броска. Митч в последний раз проверил кресло, скафандр, оружие. «Крис, не покидай кокон, он защитит тебя». Берсеркер разросся в сферу, его стальное брюхо озарилось вспышками выстрелов. Мелкий, всего раз в десять крупнее длины флагмана. Слабое место всегда найдется, у каждого из них есть старые раны, таящиеся под древней скорлупой. Попробуй-ка удери, чудовищная мерзость, драпай, да все без толку!

Ближе, ближе, еще капельку. Пора!

Все огни погасли, бесконечная секунда падения во тьму...

Удар. Кресло Митча тряхнуло так, что мягкие прокладки внутри скафандра ударили его, как гранит. Сменный носовой таран испарялся, плавился и ломался, снижая энергию соударения до уровня, который способен выдержать корабль.

Но даже когда грохот смолк, тишина не наступила; его сменила симфония воя и скрежета терзаемого металла, мешающаяся со всхлипывающим пыхтением истекающего воздуха. Громадные машины сцепились смертной хваткой, флагманский корабль ушел в берсеркера до половины.

Таран прошел не гладко, но никто на мостике не пострадал. Аварийно-контрольная служба сообщила, что ожидавшиеся утечки воздуха в пределах нормы и уже устраняются. Канониры доложили, что пока не могут выдвинуть в отверстие орудийную башню. Машинное отделение рапортовало, что готово к максимальной тяге.

Полный ход!

Корабль заворочался в пробитой им ране. Это может стать победой, надо лишь вспороть врага, выпустить его стальные кишки в космос. Мостик изгибался вместе с конструкциями корабля, чуть ли не целиком состоящего из сплошного металла, Митчу на миг показалось, что он

вот-вот ощутит мощь двигателей, построенных человеком.

— Без толку, командир. Нас заклинило.

Враг выстоял. Берсеркер наверняка уже обшаривает свою память, строит планы, организует контратаку против корабля, без страха и жалости.

Командир корабля повернул голову, чтобы поглядеть на Иоганна Карлсена. Главнокомандующий предвидел, что, когда дело дойдет до рукопашной, делать ему будет нечего. Даже не будь флагманский корабль до половины погребен в корпусе врага, все окружающее пространство представляет собой адскую оргию разрушения, делающую какую-либо внятную связь попросту невозможной. Но если Карлсен оказался в беспомощном положении — значит, и компьютеры берсеркеров не в состоянии связаться между собой, чтобы слиться в единый мозг.

— Командуйте своим кораблем, сэр, — распорядился Карлсен. Потом подался вперед, сжав ладонями подлокотники кресла и вглядываясь в затуманенный дисплей, будто в попытке разобраться в мерцающих там неясных образах.

Командир корабля тотчас же приказал своим десантникам идти на абордаж.

Митч наблюдал, как они высаживаются через десантные люки. Все-таки лучше делать хоть что-нибудь, чем сидеть сложа руки.

— Сэр, прошу вашего разрешения присоединиться к абордажной команде.

Карлсен будто и не слыхал, на время отказавшись от какого-либо применения власти — тем более чтобы послать Митчелла Спэйна в гущу боя или удержать его.

Командир корабля поразмыслил над просьбой. Ему хотелось, чтобы абордажный координатор оставался на мостике, но опытные воины отчаянно необходимы и в бою.

— Ладно, ступайте. Постарайтесь помочь в обороне десантных люков, чем сумеете.

Этот берсеркер оборонялся изо всех сил, бросив в бой роботов-солдат. Десант едва успел отойти, когда началась контратака, отрезавшая большинство десантников от корабля.

В тесном извилистом коридоре, ведущем к месту самого горячего боя, его встретил человек в бронескафандре.

— Капитан Спэйн? Я сержант Брум, командир тутошней охраны люков. С мостика передали, что вы принимаете командование. Малость туговато приходится. Канониры не могут развернуть башню в ране. У жестянок масса места для маневра, и они все наступают.

— Тогда пошли туда.

Они поспешили вперед по коридору, сузившемуся до искривленной щели. Флагманский корабль изогнулся, будто клинок, вонзенный в кусок брони.

— Тут ничего такого, — заметил Митч, выбравшись из люка. Вдали сверкали вспышки света, а поблизости тускло рдел раскаленный металл, освещая балочные фермы, напоминающие небоскребы, среди которых и застрял корабль.

— Неужели? — не без недоумения отозвался Брум сосредоточенно, и указал примерно сотню человек, разместившихся среди хаоса рваного металла и плавающих осколков. — Жестянки огнестрельным оружием не пользуются. Просто украдкой подплывают или идут волной на приступ, стараясь сцепиться с нами врукопашную. Во время прошлой атаки мы потеряли шесть человек.