Бес
Шрифт:
– Я знаю, как это можно назвать, но не буду, – сказал Никитин. Поравнялся с Ильей, тряхнул его за плечи, заглянул в глаза. – И тебе говорить не советую. Особенно в санчасти. Понимаешь? Спишут на берег – сдохнешь с голоду. Не забывай, какие сейчас времена.
– Где он, этот берег?.. – бесцветно произнес Илья. Махнул рукой. – Ладно, показалось. Наверное, нервы шалят.
– Вот и я так думаю! – ободрился Никитин. – Все, дуй спать, я сам посты сменю.
Этой ночью Илья спал, как убитый. И снилось ему, что он никогда уже не проснется.
6
Но он проснулся.
В этот момент морпех ощутил: что-то не так. Продолжая прислушиваться к ощущениям, наполнил кружку, бросил в нее пару кубиков сахара, застыл, помешивая с жестяным стуком.
И тут понял.
Было тихо. Слишком тихо для лагеря со взводом морпехов и взрывоопасным концентратом из нобелевских лауреатов. Да и как за все это утро не ворвался в палатку ни один из беспокойных бойцов, у которых, как известно, шило в одном месте?
По инерции Королев поднес кружку к внезапно одеревеневшим губам, отхлебнул, не чувствуя вкуса. Поставил кружку на стол, направился к шлюзу, на ходу подхватив прислоненный к надувной стене автомат. Перевел предохранитель на автоматическую стрельбу и передернул затвор. Резко выдохнул, потянул на себя пластиковую дверь.
И отшатнулся, споткнувшись и повалившись на спину: выставив перед собой окоченевшие руки-плети, на него навалилось выпавшее из шлюза тело.
– О, блин… Черт!
Тело было без головы. Точнее – с наполовину откусанной головой и оставшейся торчать вперед нижней челюстью. Некогда белый лабораторный халат был залит потоками крови. Теперь тело бревном лежало на нем, будто стремясь обхватить застывшими руками. Илья в ужасе пялился в глубину развороченной глотки, перед глазами болталась вырванная гортань. С трудом выбравшись из-под трупа, Илья бросился на воздух.
Свежести горного утра ощутить не удалось. Перед глазами все поплыло. Сбывались самые страшные предчувствия. Илья сжал зубы. Он солдат. Морпех, черт подери! Нужно отбросить эмоции и разобраться в ситуации. Разобраться и доложить по форме. Выполнять, лейтенант!
– Есть, выполнять… – прохрипел Илья, заставляя тело сделать первый шаг.
Он быстро пришел в себя и теперь внимательно изучал территорию лагеря. Не нужно быть военным следователем, чтобы понять: пока он сладко дрых на своей раскладушке, в лагере происходило нечто необъяснимое и страшное. Почва в районе периметра была заляпана бурыми пятнами запекшейся крови. Самое поразительное – не было тел. Впрочем,
Перед глазами проплыла кошмарная картинка – как безголовое тело, качая уцелевшей челюстью, тщетно ищет спасения в его палатке.
– Отставить фантазии! – прошептал Илья, ощущая острую потребность говорить вслух – просто, чтобы чтобы слышать человеческий голос, хотя бы свой собственный.
Илья потоптался, крутясь, на месте, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. Все так же ровно гудели генераторы, медленно вращались лазерные установки. Невозможно было понять – что же произошло, если все системы защиты функционировали исправно?
Взгляд его остановился на антенне спецсвязи, точащей посреди лагеря из рифленой коробки ресивера. Связь не использовалась, чтобы не выдавать группу, и работала только на прием. Но сейчас интересна была не сама антенна, а две прозрачные полусферы, прицепленные к ней чуть повыше палаточных скатов.
Камеры. Ход экспедиции фиксируется – от первого до последнего шага. Нормальный деловой подход: все выделенные заказчиком средства должны быть освоены в соответствии с целевым назначением. Остается лишь пройти в штабную палатку и просмотреть запись.
Илья осторожно приблизился к штабной палатке. Он опасался, что хищные твари могли затаиться внутри, подстерегая добычу. Опасения не оправдались. Внутри было пусто, как и в палатке морпехов. Что странно: не было следов суеты, паники. И не похоже, что кто-то пытался спрятаться внутри, держать оборону…
Экран камер наблюдения работал, как ни в чем не бывало, демонстрируя мозаику пейзажей, на которых было одно и то же мертвое пространство лагеря. Илья сел на легкий походный стул, коснулся пластины клавиатуры. Под пальцами замерцали клавиши, картинка на экране сменилась списком архивов. Вот она, запись кровавой ночи. Палец завис над клавишей ввода.
Нажимать не хотелось. Видеть, как гибнут товарищи и понимать, что сам в это время сладко посапывал в койке… До хруста сжались кулаки. Нет, он будет смотреть. Во-первых, для того, чтобы по возвращении доложить командованию. Во-вторых, для того, чтобы выжить. Нужно знать, кого бояться в этих местах.
Морпех посмотрел себе под ноги. Поднял взгляд и коснулся клавиши. Промотал запись до нужного места, впился в картинку взглядом. Он ожидал увидеть все, что угодно, но такой поворот потряс его больше, чем самая страшная мясорубка.
– Как же так… – непонимающе выдавил он.
Там, в полумраке ночного лагеря, люди неторопливо покидали палатки и… Шли к периметру. Дальше повторялось одно и то же: вспышка вольтовой дуги, от которой на секунду блек и темнел экран, – и дымящееся тело мешком горелого мяса падало на землю. Так повторялось, пока от вспышек у Ильи не заслезились глаза.
– Как же так… – снова прошептал он. – Они же настроены… против… мутантов…
Словно в злую насмешку, из темноты показались трусливые тени. Их было много, ночных падальщиков. И все они спокойно шныряли меж генераторов, пока не разорвали в клочья и не растащили все тела без остатка.