Бес
Шрифт:
Ничего не понимая, оцепеневший от страха и безнадежности Илья продолжал смотреть. Вот сгинул под ударом разряда еще один ученый. А теперь рядовой боец. А вот… Никитин…
Илья не сдержался и всхлипнул совершенно по-бабьи. Такая смерть – не для морпеха. Погибнуть в бою – это да. Но идти на убой, как заводная кукла…
Кукла… Илья дернулся, потрясенный внезапным озарением.
Ведь первым должен был умереть именно он! Тогда, когда вознамерился снести себе башку из табельного оружия! Только Никитин, да еще счастливая осечка спасли его. Выходит, эта ночная тварь действительно вертит людьми, как хочет…
Не в силах отвести взгляд, он наблюдал, как последний человек покинул лабораторную палатку. Был он высокий, чуть сутулый, в белом халате. Илья с трудом узнал руководителя миссии – уж больно изменилась его походка – некогда уверенная, упругая. Теперь он, пошатываясь, шаркал вперед, и Илья с изумлением понял: он борется с этой мощной, нечеловеческой силой, завладевшей его сознанием и телом! Видимо, Ван Дер Мерден оказался крепким орешком даже для этой твари: он вдруг словно очнулся, попятился и бросился к ближайшей палатке, пытаясь добраться до шлюза. И тут с чернильного неба рухнула какая-то мелкая крылатая тварь, принялась кружить у него над головой, пытаясь вцепиться шефу в голову. Отмахиваясь, тот распахнул дверь шлюза – и в этот момент проснулся безмозглый охранный лазер. И лихо, одним импульсом услужливо снес эту тварь – вместе с черепом руководителя миссии. Тело повалилось в шлюз – дожидаться сладко спящего лейтенанта.
Неожиданно для самого себя Илья рассмеялся – негромко, диковато. Вот так бездарно, нелепо и мрачно-анекдотично закончилась тщательно подготовленная тайная миссия – самонадеянная попытка прекратить великую Пан-демию…
Илья снова расхохотался, понимая, что так начинается истерика. Смех оборвался на новом кадре: движение на экране возобновилось. С «той стороны», равнодушно переступив через мертвое тело, совершенно не страшась разряда генераторов и отпихнув ногой какую-то злобно огрызнувшуюся тварь, в лагерь вошел человек. Остановился, поднял взгляд. Илья с изумлением узнал Дэвида.
Хватило пары секунд, чтобы все неизвестные сложились в один единственно верный ответ.
– Вот сука!.. – Илья рванулся к лежавшему на столе автомату.
Не успел. Бахнул выстрел и правая нога подломилась, пронзенная болью. Рука скользнула по оружию, и автомат грохнулся по другую сторону стола.
– Не надо громких заявлений, – раздался за спиной знакомый голос.
Илья корчился на полу от боли, вцепившись в простреленное бедро, а перед носом маячил ствол знакомого карабина. Проводник возвышался над ним, с интересом наблюдая за мучениями лейтенанта. Затем прошел к лабораторному столу и принялся сгребать в пластиковый контейнер результаты работы миссии – контрольные образцы мутагена в противоударных колбах. Клацнули защелки, рэйнджер ухватил контейнер за ручку.
– Что все это значит, Дэвид?! – покрываясь холодным потом, выдавил Илья. Руки судорожно сжимали бедро, между пальцами толчками пробивалась алая кровь. Совсем хреново: похоже, задета артерия.
– Начнем с того, что я не Дэвид, – сказал проводник, обходя Илью по широкому кругу. Знает, гад, что раненый морпех вдвойне опасней… – Впрочем, этим же и закончим.
– На кого работаешь, гнида? – перед глазами уже порядком плыло от потери крови. – На Корпорацию?
– Какая тебе разница? – пожал плечами лже-проводник. – Тебе недолго осталось,
– Добивать будешь? – криво усмехнулся Илья.
– Хороший вопрос… – проводник присел на корточки перед морпехом, разглядывая того, как забавного зверя. – А знаешь – нет. Сам сдохнешь. Я дам тебе шанс протянуть еще немного.
– Зачем это тебе? – прохрипел Илья. Он уже чувствовал слабость и озноб. Только бы добраться до аптечки…
– Просто я бы хотел, чтобы и мне в такой же ситуации оставили шанс.
– И не надейся, сволочь… – превозмогая слабость и боль, Илья изогнулся и бросился вперед, пытаясь ухватить врага за ботинок – чтобы свалить и вырвать у гада горло.
«Рейнджер» легко ушел от броска и лишь поудобнее перехватил ручку контейнера с образцами, а потом спокойно сказал:
– Прощай, лейтенант. Не теряй времени – насладись последней минутой.
И пинком отправил ему плоскую прозрачную коробочку с рядком шприцев-ампул.
«Морфин» – прочитал Илья. Поднял взгляд, бросил с презрением:
– Как твое настоящее имя? Или ты все еще боишься меня, гнида?
– Бесы не боятся покойников, – странно сказал проводник. – Если тебя это успокоит – меня зовут Алан.
– Я найду и убью тебя, Алан, – хрипло пообещал лейтенант.
Тот лишь улыбнулся в ответ, и дверь за лже-проводником закрылась.
Илья успел перетянуть бедро ремнем, остановив кровотечение, и теперь сидел в оцепенении, глядя на прощальный «подарок» предателя.
Соблазн был велик. Избавиться от боли, страха, угрызений совести. И, пожалуй, лучший способ расстаться с жизнью. Потому как в одиночку ему отсюда не выбраться. Правда, можно дождаться, когда за ним прилетят… Неужели Дэвид-Алан не подумал об этом?
Ответ пришел быстро. Сначала вдалеке послышался нарастающий рокот винтов. Тут же за маленьким окошком низко ухнуло – и стекло разлетелось вдребезги. В палатку ворвались жар и вонь горелого пластика. Дальняя стена начала оседать, чернея и оплывая. Гаденыш решил заживо поджарить его из огнемета! Илья быстро осмотрелся. Спасения искать негде. Разве что в том небольшом металлическом ящике – холодильнике для препаратов. Обливаясь потом – теперь уже от нестерпимого жара – Илья подполз к холодильнику, распахнул дверцу и принялся отчаянно вытряхивать его содержимое. Грохнулись, разлетаясь осколками, какие-то склянки и колбы, в нос ударила отвратительная химическая вонь. На пол полетели решетчатые полки, освобождая внутреннее пространство холодильника. Каким-то невероятным, отчаянным рывком Илья бросил свое тело внутрь тесного ящика, подтянул прострелянную ногу, сжался, судорожно пытаясь закрыть дверцу. Захлопнул – и зашелся в удушливом кашле.
Вокруг уже полыхало пламя, быстро растекались огненные ручьи горючей смеси. Огонь лизнул матовую поверхность холодильника, и вкус явно ему понравился. Чувствуя, как за стенками растет температура, задыхаясь от недостатка воздуха и всепроникающей гари, Илья потерял сознание.
7
На этот раз он просто обязан был умереть. А, может, и вправду умер. Потому что только мертвый может испытывать такое нереальное отсутствие всяческих чувств. Боль исчезла. Тело – если оно еще было – не ощущало ничего. Это было странно, но невероятно приятно.