Бешеные псы

Грейди Джеймс

Она замолчала. И не поднимала глаз, пока Натан шепотом не задал ей этот вопрос.

— Хорошо, Натан. Пожалуй, я правильно выбрала именно тебя. Посмотрим, сможешь ли ты достать то, что мне нужно.

— Смогу…

— Не зарекайся. Откровенность без действий — дерьмо собачье. Не будь дерьмом.

— Ни за что!

— Мы должны добиться своего, Натан. Ты и я.

Он моргнул.

— Лекарств.

— Выходит, вы вернулись в школу, потому что вам нужны…

— Ты, Натан, мне нужен ты.

— Но вы меня не знаете! И потом…

то есть, конечно, да, я кайфовал и знаю парней, у которых есть дурь, и еще ребят, которые говорят, будто у них есть экстази и даже…

Хейли отодвинулась от него. Заставила его нагнуться и выслушать, что скажет она.

— Я-то думала, ты понимаешь, что все это дерьмо. Думала, ты понимаешь, что делать все, чтобы у тебя поехала крыша, прежде чем ты ее построил, — такая же тупость, как курение, от которого единственный кайф — это рак.

— Но наркотики… Разве вам нужны не?..

— Мне нужно то, что у тебя в кармане.

Натан непонимающе моргнул.

— Ну, не в твоем, так у Брэндона. Кроме того, вы оба знаете сотни парней в нашей школе, которые этим пользуются. Черт, в нашей торчковой школе торчит не тот, кто торчит, а как раз наоборот. Мне нужны золофт, валиум, риталин, риспердаль, занакс — на улице его еще называют «бен-зо», — прозак, литий — вы, ребятишки, каждый день таскаете в школу полный набор таких штучек — помогают.

— Но это же все лекарства!

— Смотря кто от чего торчит. Торч есть торч. А хорошая новость в том, что теперь ты не имеешь никакого права увиливать. Вы с Брэндоном получите по два доллара за таблетку, а до первого звонка осталось всего полчаса.

— Но почему?..

— Потому что у меня нет времени бегать по аптекам. Потому что тебе этого хочется. Или ты хочешь навсегда остаться пай-мальчиком, уличным простофилей, который торчит сам от себя? Ты можешь вести себя уверенно? Как человек, который жаждет настоящих приключений, а не придурочных видеоигр? Да почеши же ты яйца и стань мужиком. И не корми меня дерьмовыми обещаниями вроде «может, потом».

Натан смотрел мимо нее, в совершенно новое для себя сочетание зеркал.

Хейли протянула руку, так что пальцы их соприкоснулись.

— Ну, так кем же ты хочешь быть, Натан? Мальчиком, который сидит, попивая кофе, или спокойным и дерзким мужчиной?

— Что?..

— Все хотят быть уверенными и дерзкими, Натан. Вот в чем штука. Не в наркоте. Не в деньгах. Сделай так, чтобы они захотели быть похожими на тебя — такими же уверенными и дерзкими. Пообещай им два бакса за таблетку, и бакс — тебе. Осталось всего двадцать пять минут, так что лучше не превращай это в проблему, а постарайся извлечь выгоду. Действуй быстрее и не давай им опомниться. Иди же и принеси мне то, о чем я прошу.

Натан, не отрываясь, смотрел на нее столько мучительно долгих мгновений, что Хейли решила — это провал.

Затем он нажал клавишу повторного набора и стремглав выбежал на улицу.

Натан не заметил, что я иду следом. Выходя, я оглянулся

на столик у окна, сидя за которым Рассел слушал свой диск, с которого теперь звучала концертная запись «Нирваны» — «Come As You Are». Кивая головой в такт дикарскому гитарному соло, Рассел по-шпионски зорко наблюдал за окружающим.

Оказавшись на улице, я пошел к школе за каким-то толстяком, который нежным, воркующим голосом говорил что-то бежавшему на поводке пуделю. Натан так ни разу и не оглянулся. Они с дружком сновали между своими соучениками на ступенях школы. Пацаны бросали что-то в чистый бумажный стаканчик, который Натан прихватил в «Старбаксе». На моих часах было 8.17. Хейли сказала нам, что первый звонок дают в половине девятого. Пацаны потянулись в здание школы. Натан промчался мимо меня.

Я зашел в кофейню в тот самый момент, когда Натан поставил стаканчик на столик и подтолкнул к Хейли; в стаканчике перекатывались таблетки. Я проходил мимо, когда он сказал:

— Семьдесят девять, всего семьдесят девять таблеток. Антидепрессанты, седативные, амфетамин и еще всякая всячина! Миранда сунула целый пузырек с каплями, которые отпускают по рецепту, сказала, что возьмет у матери. А вот Дженни с собой никогда ничего не носит. У Алекса были такие и вот такие да еще немного антибиотиков, но я сказал, чтобы он попридержал их, хотел узнать, может, завтра… У меня получилось!

— Здорово получилось! — ответила Хейли и стала отсчитывать купюры от нашей пачки. — Но до звонка тебе осталось всего несколько минут. Теперь я перед тобой в долгу…

— Не надо мне ваших денег.

— Это не все мое и не все твое. А за долги нужно платить. Сделка есть сделка.

Хейли отсчитала ему порядочно бумажек. Стоп, хватит.

— Спасибо, ты действительно мне помог.

— Ничего я не помогал.

Натан упрямо не хотел сдаваться.

«Ну давай! — попытался я телепатнуть. — Надо выбираться из этой ловушки, не то всем конец!»

— Это не настоящая помощь, — сказал Натан. — Но я еще помогу, вот увидите. Чем угодно… только не таким дерьмом.

Хейли потупилась. Она что-то беззвучно бормотала.

«Спасать! Ее нужно срочно спасать!»

Я был в пяти шагах от них. В двух…

Силой воли негритянка подняла глаза, перехватила взгляд Натана.

— Только скажите, что вам нужно, — прошептал он, не замечая, что я прервал миссию по спасению Хейли, изобразив внезапный интерес к выставке-продаже развешанных на стене кружек.

— Мне нужно, чтобы ты вернулся в школу, — ответила Хейли, — но никогда не забывай, что не все делается по звонку. А ты пока такой. Будь хорошим, счастливым и говори правду.

— Я вас когда-нибудь еще увижу?

— Как только пожелаешь. Я всегда буду рядом, — улыбнулась Хейли.

Затем она вывела его на улицу и отпустила.

Когда мы шли к «тойоте» — Хейли и Эрик плечом к плечу — впереди, Зейн — прикрывая наши тылы, — Рассел ухмыльнулся и сказал мне: