Бешеные псы
Шрифт:
И оба принялись энергично отплясывать рок. Эрик волнообразно взмахивал руками, ведь лучшая женщина, которую он когда-нибудь любил, танцевала с ним, вовсе не собираясь умирать.
Двести человек сотрясали танцплощадку. Напротив сцены была звукооператорская — невысокая, лепившаяся к стене площадка с микшером, подсветкой и прочими причиндалами. Звукооператор мотал головой, призывая меня присоединиться к нему: оттуда было лучше видно.
На сцене группа вымучивала концовку «All For You».
Рассел закончил свою партию впечатляющим
Терри сияющими глазами посмотрела на Рассела. Завитки цвета черного дерева тряслись, ниспадая на лицо и плечи. Она послала воздушный поцелуй мужчине в муаровом кожаном пиджаке, когда они затянули песню о том, что им не удалось.
На танцполе Зейн, Хейли и Эрик отплясывали крутой рок.
Забравшись в звукооператорскую, я окинул взором толпу и увидел, как в двери вошла — точная копия Дерии — женщина, с которой я никогда не встречался, и мир качнулся перед моими глазами.
Сегодня вечером мы были в «Каменном пони», а вовсе не в Куала-Лумпуре, Малайзия, перед одиннадцатым сентября.
Ту женщину звали Кэри, а не Дерия.
Кэри неторопливой походкой вошла в «Каменного пони». По бокам ее шли двое мужчин в длиннополых пальто. Знакомое волшебство окутывало ее от коротко стриженных белокурых волос до продолговатого, как у борзой, лица, от темной куртки до черных туфлей. Затем мисс Космос распахнула куртку, и, заметив кобуру с пистолетом, я окаменел, поняв, что она из Управления. Поняв, что она и ее провожатые — наши идеальные убийцы.
33
— …Со-бла-зны!.. — пел Рассел со сцены в «Каменном пони».
Терри взмахивала своей черной шевелюрой, мотала из стороны в сторону электрической гитарой, а группа придавала всему происходящему неповторимое роковое звучание.
Кэри и двое ее громил немного помедлили в дверях, дожидаясь, пока их глаза ищеек привыкнут к ослепительному синему свету бара. На обоих киллерах были длиннополые пальто. Одетый в коричневую кожу был плешивым, третьим в команде был «медведь» в щегольском черном фибре.
— Хей, хей, хей! — пел Рассел.
Толпа бушевала под звуки музыки.
Эрик танцевал рок, как и было приказано, очкастый белый пузан, эксцентрично подпрыгивающий и машущий руками над головой, словно руководя небесной механикой. Танец с Хейли привнес долю радости в абсолютное повиновение Эрика. Задание «пасти» его оправдывало присутствие Хейли на танцплощадке, но по ее ухмылке можно было судить, что она тоже счастлива.
Необычная получилась парочка: белый фигляр и классическая негритянка.
Кэри ничего не стоило опознать их среди беснующейся публики.
Я выскочил из звукооператорской. Мальчишка-уборщик складывал пустые тарелки из-под спагетти на поднос. Я сунул ему несколько долларов и подхватил поднос правой рукой.
Если
Зейн стоял рядом с управляющей. В его пистолете было три пули — по одному на каждого киллера, — хотя он и не замечал их из-за толпы в зале. Он ощутил мое интенсивное движение и обернулся посмотреть на меня: ладонью правой руки я поддерживал поднос, а левым указательным пальцем как бы перерезал себе глотку.
На сцене Рассел и Терри составили импровизированный хор, прислонившись спиной друг к другу и передавая от одного к другому микрофон. Они видели только свой собственный мир.
Я просигнализировал Зейну тремя пальцами. Сначала я поднял указательный палец, затем опустил руку, обозначив груди, что должно было означать: одна женщина. Два разведенных, как ножницы, пальца, опущенные вниз, означали: двое мужчин.
Ответный кивок Зейна: понял; его стиснутый кулак: иди.
На сцене гитарист Рассел преклонил колено перед Терри. Ее ляжки мешали охотникам увидеть его, а ему — их.
Техник в звукооператорской вырубил верхний свет и осыпал чету гитаристов на сцене синими и красными пятнами. Я прокладывал себе путь сквозь зачарованную толпу обитателей городка. Поднос скрывал мое лицо, пока я менял позицию, про себя умоляя, чтобы никто не обратил внимание на мальчишку-уборщика в кожаном пиджаке.
Расстояние сократилось с тридцати до двадцати пяти футов. Сложив ладонь рупором, Кэри что-то скомандовала своей «горилле». Тот порылся в карманах своего пальто, повернулся лицом к выходу.
Сотовый телефон, но здесь слишком громко, так что ему придется выйти на улицу, чтобы вызвать наряд полиции.
Я столкнулся с парнем, который завопил: «Смотреть надо!» — и по кратчайшей линии, минуя витрины с рекламируемыми теннисками, ринулся к входной двери.
Полы пальто развевались на ночном ветру, как крылья хищной птицы. Агент попросту отшвырнул в сторону попавшегося ему на пути мальчишку-уборщика.
Зал озарился белыми огнями. Мы превратились в статистов в фильме, звуковая дорожка которого изрыгала ярость и секс. Жизнь выхватывалась белыми вспышками стробоскопа, в перерывах между которыми царила слепящая тьма.
Белая вспышка: «медведь» вытаскивает из кармана сотовый.
Чернота: слепой незряч.
Белая вспышка: «медведь» подносит сотовый к уху.
— Упс! — крикнул я, делая вид, что споткнулся.
Потом отшвырнул от себя содержимое подноса. Грязные тарелки полетели в агента. Он отпрыгнул, глядя, как тарелки и бутылки с грохотом рушатся перед ним.
Я нанес ему короткий прямой по кадыку.
У агента выкатились глаза. Моя ладонь смачно приложилась к его виску. Я буквально почувствовал, как встряхнулись его мозги. Развернув его, я бросил бессознательное тело в кресло перед пустым столиком. Для верности ударил по горлу ребром ладони.