Бесконечная одержимость
Шрифт:
Его большие пальцы держат меня открытой, его рот плотно прижат ко мне, его язык скользит вверх, чтобы сосредоточиться на моем клиторе. Он лижет меня длинными, горячими движениями, затем обводит мой клитор, когда мои стоны переходят в задыхающийся стон, звуки, исходящие от меня, не похожи ни на что, что я когда-либо слышала раньше. Это точно не те звуки, которые я издавала раньше. Но я не могу остановиться. Если бы он остановился прямо сейчас, я бы взмолилась. Потому что я так близко, так чертовски близко, и по мере того как эти круги сжимаются, а его язык становится жестче, я чувствую, как мышцы моих бедер
Все мое тело напрягается, ощущения накапливаются до одной острой точки, которая внезапно взрывается, как тысяча фейерверков, свет вспыхивает в глазах, пальцы вцепляются в одеяла, бедра вздымаются вверх, я бесстыдно трусь о его лицо, извиваясь и задыхаясь от почти непонятного удовольствия. Он продолжает лизать, продолжая те же интенсивные круги, и я все жду, когда он остановится, но он не останавливается. Он затягивает удовольствие, пока я не осознаю, что оргазм ослабел, но удовольствие не прекратилось. Он все еще продолжает, и он прав — если он продолжит в том же духе, я могу кончить снова.
Я все еще бьюсь о его рот, задыхаясь и издавая небольшие всхлипы и стоны, а он убирает одну руку от меня, обхватывая мое бедро и живот, фактически прижимая меня к кровати. Я задыхаюсь от его давления, еще один стон срывается с моих губ, а его вторая рука движется вниз, два пальца в перчатках проникают внутрь меня, а его рот обхватывает мой клитор и начинает сосать.
Я вскрикиваю. Это почти крик, удовольствие усиливается еще больше от нового нападения на мою набухшую, сверхчувствительную плоть, и его пальцы проникают внутрь меня, ощущение гладкой кожи, проникающей в мое тело, чуждо и восхитительно одновременно. Это похоже на голые пальцы и не пальцы одновременно, и я задыхаюсь, мои бедра крутятся изо всех сил под тяжестью его руки, а он двигает пальцами вперед-назад, трахая меня ими, одновременно сильнее присасываясь к моему клитору.
Я чувствую, как он стонет, когда возбуждение захлестывает меня, пропитывая его пальцы, руку, рот, подбородок. Оно, должно быть, уже капает с меня, но смущение от всего этого исчезло, сменившись отчаянной потребностью кончить еще раз. Я забыла, что не верю в то, что это возможно, забыла обо всем, кроме того, как сильно мне это нужно, и я извиваюсь под его руками, оседлав его рот до второй кульминации, пока его пальцы в перчатках тянутся и изгибаются, а его язык бьется и трепещет на моем клиторе.
Он сосет сильнее, настолько сильно, что я чувствую, как набухает мой клитор, пульсируя на его языке, и давление снова нарастает до той острой, сверкающей точки…
Он был прав, заставляя меня не сдерживаться.
Кажется, будто я на секунду теряю сознание. Я не осознаю, что делает мое тело, как мои руки хватаются за одеяло, как я бьюсь бедрами, пока его язык доводит меня до второй кульминации. Я сосредоточена только на ощущениях, на том, как это невероятно хорошо, на том, что я никогда не знала, что что-то может так ощущаться, на холодной непривычности перчаток и маски, на его полностью одетом теле, прижавшемся к моим голым ногам, что только усиливает все ощущения. Ощущения не сравнимы ни с чем, что я когда-либо себе представляла, и я слабо слышу свой голос, вскрикивая от удовольствия,
Я чувствую, как его язык скользит по мне в последнем долгом, томительном облизывании, прежде чем он отстраняется, и его пальцы выскальзывают из меня. Я оцепенело смотрю на него, потеряв дар речи, а он смотрит на меня сверху вниз с довольной ухмылкой на лице.
Его губы влажные. Как и его подбородок, блестит от моего возбуждения. Он замечает, что я смотрю на него, и тянется вверх одной рукой в перчатке, развратно проводя ею по своему лицу. У меня открывается рот, и я смотрю на него, на неприкрытую, бессовестную сексуальность, которая капает с него.
Он наклоняется вперед, кончики двух пальцев в перчатках прижимаются к моей нижней губе, и прежде чем я успеваю отреагировать на его действия, он вводит их мне в рот. Кожа влажная, соленая и терпкая от моего возбуждения, и прежде чем я успеваю подумать об этом, мои губы смыкаются вокруг его пальцев, и я высасываю из него вкус себя.
Он хотел, чтобы я сделала именно это. Я знала это инстинктивно, хотя никогда в жизни не представляла, что буду делать что-то подобное. Но эти темно-синие глаза смотрят с удивлением, как будто он не ожидал, что я действительно это сделаю.
Он стонет, его голова откидывается назад, когда он освобождает свои пальцы. Только тогда мне приходит в голову посмотреть вниз, и я вижу форму его члена, упирающегося толстым, невероятно твердым гребнем в переднюю часть брюк его костюма.
У меня пересохло во рту. Если только это не оптический обман, он огромен. Больше, чем любой мужчина, с которым я когда-либо спала, это точно.
— Это тебя возбудило? — Я задыхаюсь, все еще приходя в себя от всего, что он только что со мной сделал. Не думаю, что смогу пошевелиться.
Его глаза снова расширяются.
— Это серьезный вопрос, голубка? — Его голос все еще ровный и богатый, британский акцент прорезает каждое слово, но он кажется удивленным тем, что я сказала.
Я прикусываю губу, и ко мне возвращается часть моей застенчивости.
— Я просто привыкла к тому, что после такого, парням нужно снова полностью напрячься. — Пробормотала я. — Они всегда говорят, что это отвлекает. — Я пытаюсь вспомнить хоть одного мужчину, с которым я когда-либо была, и которому не нужно было быстро поглаживать себя до полной эрекции после того, как он опускался на меня на те самые две или три минуты, чтобы я стала достаточно влажной для проникновения — никогда недостаточно для того, чтобы я кончила, — но не могу.
Он небрежно фыркает, и на мгновение полированный фасад сползает. Достаточно, чтобы я поняла, что он играет роль. Что человек, который находится со мной в этой комнате, в этом клубе, — не тот, кем он обычно является снаружи. Кто бы это ни был, я никогда не узнаю. Я жду, что почувствую себя разочарованной или лишенной чего-то, но, на удивление, этого не происходит. Я знала, что это такое. И это было все, чего я могла желать.
— От твоего вкуса я становлюсь мучительно твердым, голубка, — пробормотал он. — Я не могу придумать ничего более возбуждающего, чем заставить тебя кончить на моем языке. Я бы делал это всю ночь, если бы у нас было больше времени.