Бессердечный
Шрифт:
С ней же самой он держался холодно, и порой казался безразличным ко всему, что бы она ни делала. Единственное, что, как казалось ей самой, приводило его энтузиазм к пику, это процесс принятия ванны. Ему всё ещё было сложно справляться с этим самому, поэтому она раздевала его и помогала с нанесением медицинского крема. Ричард ни разу не коснулся её так, чтобы вызвать омерзение, или застать её врасплох. Но его взгляды были странными, пронизывающими до мозга костей. И Дэни не могла избавиться от ощущения, что он пытался вызвать в ней иные противоречивые чувства. Она старалась просто не обращать на это внимание.
Как
При более близком знакомстве Дэни отметила, насколько был переменчив его характер: его настроение нельзя было предугадать. Он мог часами сидеть на постели и смотреть в одну точку, мог слушать музыку и не замечать ничего вокруг себя, или вдруг мог в очередной раз пошутить так, что Дэни не могла припомнить: а веселил ли её когда-нибудь так кто-то из её окружения?
Ближе к вечеру пятого дня Дэни поднималась на второй этаж, но остановилась, услышав громкие, тяжёлые стоны, доносившиеся из «палаты» Ричарда. Она подумала, что ему в очередной раз стало дурно, и поспешила оказаться рядом, однако, в комнату так и не вошла. Стоило ей мельком взглянуть на то, чем он там занимался, она отскочила к стене, подальше от приоткрытой двери. Конечно, мельком увиденное зрелище так и стояло у неё перед глазами: она ни разу в жизни не видела, как парни мастурбируют.
Уверяя себя, что это его личное, интимное дело, она решила забыть всё и никогда больше не думать об этом. Вообще, это было унизительно, по её мнению, парня просто стоило пожалеть: сейчас его потребности вряд ли решится исполнить самая изысканная проститутка Бристоля.
За два часа до возвращения его матери домой, Дэни услышала, как он запел. Мисс Филч, видимо, решила, что он уже был достаточно здоров, поэтому за день до этого вернула сыну ноутбук и гитару. Дэни уже готова была потревожить его, но не смогла. Она осталась стоять на пороге комнаты, пока Ричард сидел на койке и играл. Это была печальная песня [2], долгая и тяжёлая, и его голос... О, его голос звучал, несмотря на горькие слова, как бальзам для души, как сладкий мёд, и Дэни посмела слушать его, закрыв глаза.
Когда песня прервалась, девушка очнулась и встретилась с холодным взглядом голубых глаз; на изуродованном лице его была маска мрачного спокойствия, сменившаяся очень быстро пугающей бесстрастностью:
— Ты снова за мной подглядывала? Берегись. Иначе твои маленькие, невинные визиты ко мне закончатся чьими-то слезами.
Впервые за всё время она испугалась его тона. Ей захотелось бежать так далеко, чтобы его голос навсегда перестал звучать в её голове. Дэни просто ушла, чересчур быстро закрыв за собой дверь и покинув второй этаж.
Филч вернулась в тот вечер и отдала ей две тысячи фунтов. А Дэни казалось, что потом она не бежала, а летела, слишком счастливая и гордая, чтобы что-то замечать. Её мать была дома, как обычно, не совсем трезвая и собранная.
— Вот. Это в часть долга, — Дэни бросила конверт
Больше она ни разу не взглянула на мать; ушла в свою комнату, холодную и тёмную, заснула, не раздевшись, и проспала до обеда следующего дня.
***
Как, оказывается, странно судьба может сложить карты: ты находишь что-то важное до того, как понимаешь, что это и есть самое важное.
В свой заслуженный выходной Дэни решила рискнуть и найти в интернете информацию о группе «Heartless» из Бристоля. И всё бы ничего, но основные новости, кроме трагедии вокалиста группы, перекрывались бесконечными спорами и комментариями о скандале между Ричардом и самоназванным продюсером группы. Эти двое питали друг к другу самые искренние чувства: ненависть и зависть. Один имел талант, но не имел связей; у другого были влиятельные друзья, но не было тяги к искусству. Зато местный диджей любил деньги, а ребята из «Heartless» могли бы дать ему желаемое. Но упрямый Ричард с его амбициями мешал продвигать группу, ему бы сидеть на месте, зато исполнять только только ту музыку, которую он любит.
Дэни полдня прочитывала бесконечные переписки и доводы поклонников об этой ситуации и, в конце концов, пришла к выводу о том, что всё не так просто. И, несомненно, она не могла не наткнуться на фотографии Ричарда и его группы. Поначалу Дэни просто не поняла, что этот молодой человек и есть её подопечный, но фотография, относящаяся к две тысячи восьмому году, не лгала: высокий, голубоглазый блондин с задорной «улыбкой на миллион», подтянутой фигурой и неумолимо красивыми пальцами музыканта был совсем не похож на того Ричарда, которого она встретила. Невероятно, как огонь изменил его, превратив красавца в ходячий живой труп.
Судя по краткой биографии вокалиста, до трагедии он не курил, не злоупотреблял алкоголем и не участвовал в уличных драках. Дэни долго прокручивала в голове всевозможные варианты событий роковой ночи, но не могла успокоиться. Ей не обязательно было копаться в этом, вникать в чужое горе... но что-то подсказывало ей, что это была настоящая необходимость.
Одевшись потеплее, Дэни взяла с собой старый фонарик и скопировала из интернета адрес сгоревшего офиса. Туда, к трёхэтажному серому зданию, она пришла к закату, когда ветер стал усиливаться, и земля затвердела от холода. Помещения на третьем этаже совершенно выгорели, здесь царила полная разруха, но некоторые вещи и мебель до сих пор оставались на своих местах.
Дэни долго осматривалась, блуждая среди обугленных деревяшек, но ничего необычного не обнаружила. Уже собираясь уходить, она вдруг приметила на лестничной площадке, среди осыпавшейся штукатурки, пустую синеватую зажигалку дорогой, известной марки. Девушка сунула находку в маленький, полиэтиленовый пакет и поспешила покинуть забытое здание.
[2] Red - Hymn For The Missing
Глава 6
Судя по голосам за дверью, в доме находилась компания молодых людей, ведших горячий спор. Дэни осторожно вошла в холл, сняла верхнюю одежду и подошла к арке гостиной; встав в тени и подперев плечом стену, она скрестила руки под грудью и принялась наблюдать за этим мини-собранием из пяти человек. Иногда только девушка поглядывала на настенные часы: ещё рано, думала она, время ещё есть.