Бесстрашная
Шрифт:
– Нет. И ты должна пообещать мне не рассказывать ей.
– А я хочу работать на ранчо, как мой отец, – выпалила Райна.
– Но разве это не мужское дело? – поддразнила Алиция.
Райна рассмеялась, а Алиция вскочила со стула и принялась ходить по хижине, подметая пыльный пол подолом амазонки.
– Не смейся над своими мечтами, Райна, никогда не делай этого.
– Я и не собираюсь. Вместо меня это будут делать другие.
Алиция остановилась:
– Я верю, что мы стоим на пороге нового века, когда женщины смогут взять реванш, когда они смогут сами распоряжаться своей судьбой. Когда я увидела тебя
Райна выдавила из себя улыбку:
– Большинство людей не одобряет мою манеру одеваться.
– Ты говоришь об Улиссе?
– В том числе и о нем.
– Мне думается, слишком уж он громко выражает свой протест.
– Что ты хочешь этим сказать?
– То, что некоторые люди говорят и делают противоположное тому, что думают и чувствуют. Возможно, я не знаю многого из того, что известно тебе, но зато я кое-что знаю о людях. Писатель должен уметь понимать людей и скрытые мотивы их поступков. Когда вы с Улиссом оказываетесь в одной компании, он не сводит с тебя глаз.
Райна размышляла над словами Алиции, потом воля взяла верх, и она попыталась погасить искры возникшей было надежды. Ведь Алиция не знала Улисса так, как знала его она. Улисс смотрел на нее только для того, чтобы показать, как презирает.
– С твоей фантазией ты должна добиться успеха, – сказала Райна. – А какие книги ты собираешься писать?
Алиция, как показалось Райне, хотела сказать об Улиссе что-то еще, но передумала.
– Я слышала, что грошовыми вестернами можно заработать кучу денег. К сожалению, в нашей библиотеке в Гленхэйвене таких книг не держали.
– Да у меня их полно. Одна из моих самых любимых называется «Длинный Джек, или Не в бровь, а в глаз». Потом еще есть «Малеаска, индейская жена белого охотника». Но особенно я люблю книги о «несчастной Джейн». Она умела делать все, что умеют мужчины, кроме одного – не умела мочиться стоя.
Алиция хихикнула:
– Райна де Варгас, ваше поведение ужасно.
– Я дам тебе все эти книги, если ты думаешь, что они тебе помогут.
– Помогут? Да это просто дар небес! – Алиция распрямила плечи. Ее нижняя челюсть теперь была выпячена, что придавало ей выражение решительности. – Как только я смогу проанализировать их содержание и стиль, я тотчас же напишу книгу о подвигах Террилла.
Несколько недель назад Райна была уверена, что между ней и Алицией нет ничего общего. Но после этого дня взаимных признаний она поняла, что в душе они похожи, как родные сестры.
– Если хочешь, я все прочту, чтобы убедиться, что ты правильно используешь знания географии, оружия, лошадей и тому подобное.
– Это замечательно! – воскликнула Алиция. – Теперь все, что мне требуется, это провести некоторое время наедине с Терриллом и послушать его рассказы. Райна усмехнулась:
– Подозреваю, что это не единственная причина, почему ты хочешь побыть с ним наедине. Если ты обещаешь не делать ничего из того, о чем я тебе рассказала, я попытаюсь устроить вашу встречу.
Алиция вздохнула:
– Но как? Моя мать сторожит меня, словно ястреб. Райна поднялась с места и разворошила угли, чтобы они догорели до конца.
– Когда на следующей неделе мы все будем обедать у нас, я предложу покататься на коньках. Илке научила
– Все-таки не пойму, чем это мне поможет.
– Это даст возможность нам выбраться из дома.
– Но я не умею кататься на коньках, – возразила Алиция.
– Тем лучше. Только не говори об этом, пока мы не придем на пруд. Тогда ты сможешь попросить Террилла погулять с тобой вместо этого.
– О, Райна, ты просто гений! – пришла в восторг Алиция. – Не говоря уж о том, что ты мой лучший друг. Не знаю, как и благодарить тебя.
Лицо Райны раскраснелось от чувства вины. Мысль о катании на коньках появилась у нее не только потому, что она хотела устроить свидание Алиции и Террилла. Возможно, она хотела остаться наедине с Улиссом. Конечно, она была дурой, если считала, что несколько минут, проведенные с ним, могут что-то изменить в их отношениях.
Глава 13
Это глупо, думал Улисс. Четверо взрослых людей не могут найти другого занятия, кроме как кататься на коньках среди бела дня. Даже в воскресенье это неуместно. Конечно, можно найти кучу полезных занятий дома – например, закончить доклад, просмотреть статьи законов к сессии законодательного собрания штата в Остине.
Он никак не мог понять, как позволил уговорить себя принять участие в этой дурацкой затее; не мог понять и того, почему такой разумный человек, как Террилл Микс охотно согласился на это. Если бы не полное энтузиазма согласие Террилла, Улисс сумел бы настоять, чтобы они с Алицией вернулись домой на ранчо «Гордость Прайда» сразу после обеда у де Варгасов.
Он никак не мог понять, какой бес вселился в рейнджера. Весь этот день, как заметил Улисс, усы Террилла все время топорщились в улыбке.
Улисс всегда считал Террилла молчаливым, сдержанным и в высшей степени разумным человеком, к тому же суровым и жестким. Но Террилл, который сидел с ними за столом, сегодня казался совсем другим человеком – все его острые углы сгладились, как будто внутри у него что-то расплавилось и смягчилось, а от этого и черты его казались более мягкими.
Этот новый, неизвестный Террилл охотно и много смеялся и даже отстаивал свое мнение в разговоре. Он был больше похож на юношу, попавшего впервые в светское общество, чем на взрослого человека с репутацией непримиримого и даже смертельно опасного.
Теперь все четверо направлялись к пруду с коньками в руках, в то время как любой здравомыслящий взрослый человек должен был бы сохранить достаточно ума и хладнокровия и остаться дома.
– Помнишь, как Илке учила нас всех кататься на коньках? – спрашивал Террилл, не обращаясь ни к кому конкретно. – Я думал, что непременно сломаю ногу или получу какое-нибудь иное увечье, пока научусь держаться на льду.
Улисс не смог удержаться от улыбки, вызванной этими воспоминаниями Террилла. Илке была настолько же грациозна на льду, насколько все остальные неуклюжи. Она научилась кататься на коньках в Германии еще девочкой и настояла на том, чтобы они танцевали на льду вальс, хотя они с трудом удерживались на ногах. В его воспоминаниях звучало эхо ее голоса, отсчитывавшего ритм вальса: раз-два-три, раз-два-три… И он заторопился, будто Илке все еще дожидалась его у пруда.