Бесстрашная

Торн Александра

– Нам повезло, – говорил Патрик. – Скот, который мы потеряли, все равно погиб бы от старости или немощи если не в этом, так в будущем году. Если запаса сена хватит, нам удастся дожить до весны без новых потерь.

– Дело не в везении, отец. Ты правильно ведешь дела. Если бы ты не перегнал скот поближе к дому, когда бури еще и в помине не было, потери были бы намного больше.

– Интересно, как у других владельцев ранчо. Эта буря может оказать чрезвычайное влияние на цены.

– Об этом я не подумал.

Улисс

всегда рассматривал скотоводство как чисто физический труд. Только теперь он начал понимать, сколько умения и смекалки требуется для успешного ведения дела.

– Мне не нравится наживаться за счет соседей, но я не могу пренебрегать прибылью, которую получаю честным путем, – заявил Патрик, повернувшись к Улиссу. – Кстати, о доходах. Ты проделал отличную работу – привел в порядок бухгалтерские книги. Твоя мать гордилась бы тобой, и я горжусь. Мне будет очень недоставать твоей помощи, когда ты уедешь.

Патрик откашлялся:

– По правде говоря, я и сам мог бы справиться с книгами. Я нуждаюсь не в твоем таланте счетовода, а в тебе самом, сынок.

Откровение Патрика было для Улисса как дождь, павший на иссохшую от долгой засухи землю.

– Я тоже буду очень скучать по тебе. Не хочешь ли ты приехать в Остин навестить меня? Ты смог бы сидеть в галерее для публики во время моих выступлений.

Улыбка Патрика стала шире.

– Я видел, как ты действовал, когда спас мне жизнь. Улисс хмыкнул:

– А мне казалось, что ты ничего не видел.

– Я не гожусь для городской жизни.

– Но Шарлотте и Алиции наверняка эта идея понравится, – сказал Улисс, зная, что отец попадется на приготовленную им приманку. – Они уже достаточно давно сидят взаперти.

Улыбка прочертила на щеках Патрика две глубокие борозды, а в его серых глазах появились искорки.

– Понимаю, Ты хочешь, чтобы Алиция развеялась, и ты совершенно прав. Она и ее мать всю зиму сидят на ранчо, пора им сменить обстановку. И Шарлотте надо многое купить.

Улиссу осталось только пожать плечами. У Патрика была просто гениальная способность не понимать истинных мотивов его поступков, когда речь заходила об Алиции. Ему надо было найти подходящий момент, чтобы сказать отцу правду. Но в данном случае собрать воедино эту правду было так же трудно, как собрать в ладонь раскатившиеся шарики ртути.

Его чувства к Райне менялись чуть ли не каждую неделю. Улисс не видел ее с той самой ночи, когда нашел Патрика и когда поклялся, что будет избегать се в будущем.

– Что-нибудь не так? – спросил Патрик.

– Нет, все в порядке.

– Ты больше не должен скрывать от меня свои чувства, сынок. Я понимаю, тебе не хочется оставлять Алицию. Если ее поездка в Остин важна для тебя, я позабочусь о том, чтобы она туда поехала.

– Спасибо, отец, – ответил Улисс автоматически. В последнее время он не уделял Алиции ни времени, ни внимания и все меньше думал

о ней. Возможно, вдали отсюда, в светском окружении, где Алиции предназначено было блистать, он научится управлять своим сердцем и умом до такой степени, что оценит ее достоинства и забудет о Райне.

Когда они подъехали к дому, Улисс увидел двух лошадей. Гнедой принадлежал Терриллу, другой был Старфайер.

– Да у нас гости, – весело сказал Патрик. Улиссу нужно было время, чтобы привести в порядок свои мысли и придать соответствующее выражение лицу до того, как он увидит Райну.

– Иди в дом, отец, – сказал он. – Я сам отведу лошадей в конюшню.

Когда Улисс вошел в гостиную, он увидел там Патрика и Террилла, погруженных в беседу, а Шарлотта, Алиция и Райна с интересом их слушали.

Алиция не сводила глаз с Террилла, взгляд Шарлотты перебегал с Патрика на Террилла и Алицию, как будто ее что-то беспокоило. И только Райна заметила, что вошел Улисс. На мгновение их глаза встретились, и он не мог бы сказать, кто из них отвел взгляд быстрее.

– Телеграфисты с начала урагана работают сверхурочно, – говорил Террилл, – а новости приходят скверные. Это вторая суровая зима подряд. Говорят, что в штатах Монтана и Дакота потери скота доходят до восьмидесяти процентов.

Наконец он поднял глаза, заметил Улисса и приветствовал его кивком.

– Я подозревал, что зима будет скверной. Но и представления не имел… – Казалось, Патрик искал подходящее слово. Но ужас, отразившийся на его лице, сказал то, что не договорили губы.

– Колючая проволока убила столько же лонгхорнов, сколько и погода, – продолжал Террилл. – Бедные животные съели всю траву, до какой только смогли добраться. Но не могли пробиться сквозь колючую проволоку, чтобы пойти дальше на поиски корма, и погибли от голода. – Он бросил взгляд на Патрика: – Хотел бы я, чтобы все проявили такое благоразумие насчет изгородей – они ведь у вас из обычной струны. Я провел много бесед с фермерами, когда они огораживали свои участки. Я видел, как арендаторы огораживали дороги, чтобы защитить кукурузные поля. Я встречал фермеров, огораживавших школы. Черт возьми! Если взять одни перекрестки, то и там можно насчитать шесть тысяч миль колючей проволоки.

Террилл был настолько увлечен, что сам не слышал своей брани в присутствии дам. Надо отдать им справедливость, они никак не показали, что заметили это.

Террилл перевел свой стальной взгляд на Улисса. В его глазах появилось безжалостное выражение, столь хорошо знакомое многим преступникам, погибшим от его руки.

– Законодательное собрание должно уделить большее внимание вопросу об упорядочении использования колючей проволоки.

Глаза Улисса встретились с глазами Террилла.

– Законодательное собрание этим займется, – ответил он, и в его словах прозвучало обещание.