Бесстрашная
Шрифт:
Вернувшись в феврале в Остин, Улисс решительно забыл о своих личных проблемах и сосредоточил все свое внимание на общественных делах. К счастью, плотное расписание деятельности законодательного собрания давало ему такую возможность. Там было о чем поразмыслить.
Хотя Улисс был рожден для политики и привык пользоваться привилегиями, он выбрал путь общественного деятеля для того, чтобы защищать права трудового люда. И вот теперь цели оказались под угрозой.
Пропасть между богатыми и бедными росла и ширилась. Если
Техас обладал огромными потенциальными возможностями: он изобиловал свободными землями, что выгодно отличало его от восточных штатов, и потому в него стоило вкладывать деньги. Но Улисс хотел видеть эти земли используемыми для общего блага, а не для прибылей, получаемых единицами.
Март и апрель он провел в борьбе за принятие закона, обеспечивающего возможность построить на техасской земле новые школы и не допустить ее продажи инвесторам, явившимся неизвестно откуда. Он ратовал также за то, чтобы земля, отводимая под строительство железных дорог, облагалась соответствующими налогами, тогда как сейчас эти налоги составляли жалкие гроши. Он поддерживал борьбу фермеров за введение юридического надзора за банками, производителями хлопка и скупщиками, наживавшимися за счет фермерского труда.
У Улисса в процессе деятельности появились могущественные враги. Когда в последний раз он произносил речь в законодательном собрании, группа хулиганов на галерее для зрителей вопила и улюлюкала так громко, что сержант был вынужден удалить их из зала. Улиссу стали приходить анонимные письма с угрозами.
Улисс припарковал свой новенький конный экипаж с двумя сиденьями перед зданием железнодорожного вокзала и нанял кеб. Затем нашел носильщика и заплатил ему вперед, чтобы у того хватило терпения дождаться багаж.
Удостоверившись, что все приготовлено к приезду гостей, Улисс закурил сигару, уставился в пространство и сделал несколько затяжек.
Он с трудом мог дождаться свидания с отцом. Его радовала также встреча с Шарлоттой, а особенно с Алицией, которую он введет в светское общество.
Но встречи с Райной он боялся не столько из-за нее, сколько из-за себя. В обществе Остина она будет выглядеть так же неуместно, как капуста на розовой клумбе. Он надеялся только на то, что у нее хватит ума не надеть брюки. В Керрвилле еще могли примириться с ее эксцентричностью, но общество Остина едва ли окажется столь же терпимым.
Он был погружен в свои мысли и не заметил, что поезд уже прибыл. Улисс растоптал сигару, еще раз наказал носильщику оставаться на месте и направился к вагонам, заглядывая в окна в поисках знакомых лиц.
Первым из вагона вышел Патрик в сером костюме из твида. Он помог выбраться на платформу Шарлотте и Алиции, потом подал руку потрясающей женщине, будто сошедшей со страниц «Ежегодника мод». И все же в ее облике было что-то очень знакомое.
Улисс не успел ничего сообразить. Когда женщина ступила на платформу, оглядываясь
– Надеюсь, что она хотя бы на некоторое время останется в городе. Не знаю, кто она такая, но непременно выясню.
Улисс уже собирался сказать, что разделяет чувства незнакомца, когда понял, что знает женщину. Это была Райна.
Он не мог отвести от нее глаз. На какой-то миг их глаза встретились, и тотчас же шум и суматоха вокзала отступили.
– Рад видеть тебя снова, сынок, – сказал Патрик, заключая Улисса в тиски, считавшиеся у него нежным объятием.
– Я тоже рад, что ты приехал, – сказал Улисс, похлопывая отца по спине.
После смерти жены, как казалось Улиссу, Патрик стал меньше, съежился, ушел в себя. Теперь же, несмотря на седину у висков и морщины вокруг глаз и у рта, он словно переживал вторую молодость.
Шарлотта и Алиция по очереди приветствовали Улисса улыбками и объятиями. Потом и Райна дала знать о своем присутствии: она изящным жестом протянула ему руку, словно ожидая, что он ее поцелует.
– Я надеялась увидеть тебя в привычной среде обитания, можно сказать, даже ждала этого с нетерпением, – сказала она. Ее манеры были столь непринужденны, взгляд так холоден, что Улисс с трудом удержался, чтобы не щелкнуть каблуками.
Даже голос Райны звучал теперь иначе! Если ее поведение было всего лишь игрой, то игрой отменной. Была ли она в действительности мальчишкой-сорванцом, который умел, как никто, закидывать лассо и скакать верхом лучше любого мужчины? Или же она была фермером новой формации?
Была ли она искусительницей, страстно отвечающей на его поцелуи, или изысканной леди, стоявшей теперь перед ним? Может быть, Райна была сплавом всех этих женщин и еще многих других, которых ему только предстояло узнать?
И последнее, что мучило Улисса, хватит ли у него храбрости узнать ответ?
К счастью, следующие четверть часа были посвящены вытаскиванию багажа, который высился горой и включал целый сундук нарядов Райны, и препровождению его в ожидавший кеб. Все это время Райна непринужденно болтала с Алицией. Казалось, она не замечала ни изумления Улисса, ни его неловкости.
Улисс велел кебмену доставить вещи в отель, а когда вернулся к своему экипажу, Шарлотта уже заняла в нем место на заднем сиденье, а Патрик помогал усесться Алиции.
На долю Улисса выпало помогать Райне. Она подобрала юбки, показав Улиссу красивую ножку, в то время как Улисс придерживал ее за локоть. Он был удивлен, почувствовав, что она дрожит. Значит, Райна вовсе не была такой холодной, спокойной и уверенной в себе, как притворялась.
Ее неуверенность тронула Улисса. Он устроился на переднем сиденье рядом с Патриком и взял в руки вожжи. Два гнедых мерина навострили уши, ожидая команды.
– Хотите проехаться по городу или сразу в отель? – спросил Улисс, обернувшись. Он надеялся, что его дежурная светская улыбка скроет внутреннее смятение.