Беттина
Шрифт:
— Я нашла здесь одно рекламное объявление, Айво, — многозначительно произнесла Беттина.
— Какое же? — он напряженно ждал, что она скажет.
— Объявили набор в новый репертуарный театр, вне Бродвея.
— И насколько же вне? — Айво сразу сделался подозрительным. Услышав ее ответ, он понял, что его подозрения не напрасны.
— Не слишком ли далеко?
Судя по адресу, это было где-то в районе трущоб Бауэри. Беттине ни разу не довелось там бывать.
— Какая разница? Им нужны люди — актеры, актрисы, персонал, причем опыт работы не требуется. Может
— А что ты будешь делать? — спросил Айво и почувствовал пробежавший по спине холодок. Как раз этого он и боялся. Дважды он предлагал ей работу у себя в газете — нетрудную, интересную, с чуть более высоким, чем принято, жалованьем. И оба раза она отказалась, к тому же во второй раз — в очень резкой форме, поэтому он больше не смел предлагать ей что-либо подобное.
— Может быть, что-нибудь связанное с техническим обеспечением — помогать с декорациями, занавесом. Все, что угодно. Я еще точно не знаю. Это было бы потрясающей возможностью увидеть театр изнутри. Понимаешь, когда я стану писать пьесу…
В первый момент он с трудом удержался от улыбки. Какой она все-таки еще ребенок.
— А ты не находишь, что гораздо полезнее посещать нашумевшие спектакли на Бродвее, вроде того, что мы видели вчера?
— Это совсем другое. Никакой спектакль не поможет понять, что происходит за сценой.
— А ты считаешь необходимым это знать? Айво старался увести разговор в сторону, и Беттина поняла это. Она тихонько засмеялась.
— Да, Айво, считаю.
И, не говоря ни слова больше, она направилась в его кабинет, к телефону, не выпуская газету из рук. Через несколько минут она возвратилась, вся сияя.
— Мне велели приехать сегодня же, около трех.
Айво с печальным вздохом уселся в кресло.
— Ну что ж, и я в это время поеду в редакцию. Могу тебя подвезти.
— К театру? Ты с ума сошел! Да они никогда не возьмут меня, если я подъеду к этому театру в лимузине.
— Это было бы не так уж плохо, поверь мне, Беттина.
— Не говори глупости, — Беттина наклонилась к Айво, поцеловала его в лоб и мягко провела по его волосам. — Ты слишком надо мной трясешься. Все будет как нельзя лучше. Подумай, я могу получить работу!
— В этом вонючем районе? Как ты предполагаешь туда каждый день добираться?
— Как все — на метро.
— Беттина! — с угрозой произнес Айво, да только за угрозой скрывался страх. Страх перед тем, что она собирается делать, страх за последствия, которые это может иметь для него.
— Айво! — Беттина погрозила ему пальцем, послала воздушный поцелуй и скрылась на кухне, где завела разговор с Матильдой. Айво, почувствовав себя вдруг стариком, сложил газету, уже в дверях громко попрощался и отправился на службу.
Полтретьего Беттина спустилась в метро и остановилась на промозглой платформе в ожидании поезда. Когда он подошел, она ступила в вагон — зловонный, с густо исписанными стенами, полупустой. Среди немногочисленных пассажиров были пожилые женщины с волосатыми подбородками, в толстых эластичных чулках, с большими сумками, наполненными загадочными покупками. Казалось,
Беттина вошла в здание со смешанным чувством благоговения, возбуждения и страха. Оглядевшись по сторонам, она никого не увидела, лишь слышала свои шаги по голому деревянному полу. Все вокруг, казалось, было пропитано пылью; в помещении царил какой-то чердачный запах.
— Что вам угодно?
Перед ней возник мужчина в синих джинсах и футболке, с наглыми голубыми глазами и большим, чувственным ртом. Густые светлые вьющиеся волосы придавали его лицу благообразие, которое, однако, сводилось на нет нахальным выражением глаз.
— Что вам угодно? — повторил он.
— Я пришла… Это я вам звонила утром. По объявлению в газете, — от нервного перенапряжения ей трудно было собраться с мыслями, но она взяла себя в руки и продолжала: — Меня зовут Беттина Дэниелз. Я ищу работу.
Беттина протянула руку, как бы просительно, он не пожал ее, а только глубже запихнул свои руки в карманы джинсов.
— Не знаю, с кем вы говорили. Во всяком случае, не со мной, иначе я попросил бы вас не беспокоиться, поскольку у нас все укомплектовано. Утром мы отдали последнюю женскую роль.
— Я не актриса, — произнесла Беттина с радостным выражением, и мужчина чуть не засмеялся.
— По крайней мере, вы — первая, кто честно говорит об этом. Может, вам и стоило бы дать роль. Однако простите — поздно, — он равнодушно передернул плечами и собрался уходить.
— Постойте, вы не поняли… Я ищу любую другую работу.
— Какую же? — он беззастенчиво разглядывал ее, и если бы Беттина не была в таком волнении, она с удовольствием съездила бы по его физиономии.
— Какую дадите… Свет, занавес — что у вас есть.
— А вам приходилось работать раньше? Она чуть приподняла голову и сказала:
— Нет, никогда. Но мне очень хочется. Я научусь.
— Зачем вам это?
— Просто мне нужна работа.
— Ну так пойдите в секретарши.
— Не хочу. Мне хочется работать в театре.
— Потому что это престижно? — в его глазах по-прежнему была наглая усмешка, и Беттина начала мало-помалу сердиться.
— Нет, потому что я собираюсь писать пьесу.
— О, Господи, так вы тоже — одна из тех, что мечтают в один прекрасный день получить Пулитцеровскую премию.